Ни ее, ни помещения вокруг, которое вдруг начинает кружиться со скоростью аттракциона «Сюрприз» в горпарке.
– Рита. Рита, вы меня слышите? – испуганно щебечет где-то на грани моего восприятия помощница Горячева. Ее Альбина зовут. Вроде. Это точно она. Только сейчас в ее интонациях нет насмешки вечной ее. – Ну чего вы встали? Скорую вызывайте. Миша…
И все. Меня накрывает такая теплая, такая мягкая темнота, что я даже получаю от нее удовольствие.
И когда наконец выныриваю из этого блаженства…
Глаза открыла я слишком резко.
– Маргарита Павловна, посмотрите на меня, – надо мной склонилось лицо в маске. Я попыталась сфокусироваться на луче фонарика, который впился мне в глаз даже болезненно. – Прекрасно. Как чувствуете себя?
– Как огурчик, – простонала я, чувствуя, как рот наполняется липкой слюной. И все мои страхи сменились только одним желанием, проглотить мерзкий магазинный маринованный корнишон и запить его маринадом прямо из банки.
– Ну и прекрасно. Прекрасно. Значит сейчас потихонечку встанете, чтобы не закружилась голова. Так, ноги медленно спустите на пол. Вот молодец. Теперь… Вам снова плохо? – озадаченно поинтересовался врач, увидев, как я сморщилась.
– Нет, просто я вдруг поняла, что хочу холодца с горчицей, и сладкого чаю, и сливок взбитых.
– Ну, в вашем положении в этом нет ничего удивительного, – хмыкнул медик. Врач мужчина. По голосу не понятно, какого возраста. И в каком это моем положении?
– Доктор, скажите честно, у меня рак? – вяло хныкнула я, передумав рыдать. Нужно принять страшную новость с гордо поднятой головой.
– Ну, думаю мужу вы сама скажете. Порадуете.
Он что, издевается? Порадую? Хотя, скорее всего так и будет. Райков станет свободным, сможет законно и официально жизнь свою устроить. Ну и с деньгами все у него будет шоколадно. Концы в воду, так сказать. Ну вот уж хер ему. На зло не сдохну. Блин, как тошнит опять. До изжоги.
– И подруга ваша ждет в коридоре.