Меня тошнит, хочется плакать, смеяться, смотреть нескончаемо «Ну, погоди!» и… Я до ужаса хочу, чтобы этот нахальный Горячев сидел со мной рядом и держал за руку. И все. А он выгрузил меня в гостиничный номер и уехал. И от этого я снова вся в слезах, вот так. Беременность в этот раз у меня, какая-то уж слишком ярко выраженная. Двадцать лет назад мне все казалось более понятным и простым.
Поверила ли я ему? Наверное еще не до конца. Но, блин, я как агент Малдер, очень хочу верить.
– В общем, девчонки, расклад такой, – радостно гаркнула Надюшка.
– Я проверила флешку. Там все окейси. По своим каналам я вывела денежки. Нал положила в банковскую ячейку на мое имя. На твое не рискнула. Так надежнее. Короче, там овер до фига, Рит. И это… Может ты все таки скажешь своему Горячеву уже…
– Он не мой, – уныло вздохнула я.
– Да твой он. Мужика извела уже, – Валька дура. Она вообще за кого? Она… Боже, почему все так сложно то? – И она, вообще-то, твою проблему мог бы щелчком пальцев решить. Он с губернатором вась-вась. А ты копыришься, как девица в борделе. Ей-богу, подруга. Он тебя как сокровище охраняет. Там амбалов у двери, не прорваться. Даже сумки все наши досмотрели. Он тебя любит.
– Он мне этого не сказал, – рявкнула я на слишком разошедшуюся Валентайн.
– Врешь, прям как Троцкий. Не любит она. А все время на дверь зыришь. Ждешь кого? – хихикнула Надька. Она вообще что ли? Все мои конфеты поела. Мне самой то мало осталось. Эти ведьмы сговорились все что ли? В чем то Сережа был прав, они реактивные мартышки летучие. – Ты когда трындишь, всегда нос чешешь. А сейчас его натерла вон, аж на сливу похож.