Мне и вправду интересно посмотреть на мадам Райкову. Но сначала я чувствую шлейф ее парфюма, странно знакомый и дразнящий.
– Пупс? – боже, что я несу? Но это абсолютно точно моя недавняя знакомая. А это ее муж, значит? Прекрасный семьянин Сережа. Она сегодня не похожа на голозадую амазонку, которая меня оседлала совсем недавно в моей машине. Мстительница, блин. Сегодня она совсем другая. Дорогой костюм, сдержанный макияж. Волосы собраны в гладкую прическу. Идеальная жена успешного мужа. Без топора и жажды мести.
– Вы ошиблись, – хмыкнула эта стервоза и улыбнулась так, что аж у меня челюсть свело. – Меня зовут Маргарита.
Она поставила поднос с напитками на маленький столик и протянула мне тонкую холеную руку. Для поцелуя протянула, мерзавка.
– А я думал Аспидистра, – хмыкнул я тихо, прислушиваясь к трепу Альбинки и Сергея. Они так увлечены обсуждением перспектив в строительстве кластера, моего кластера, что ничего вокруг не слышат. – Так значит муж прощен? Я думал у вас запала то побольше.
– Вы… Не ваше дело. Ясно? – прошипела пупс. Улыбка к ее лицу будто приклеилась. – И попробуйте только… В общем помните, что я вам обещала про лоб и топор.
– Ужасно страшно, пупс. Я трепещу, – она злится. Ноздри раздувает, того гляди лопнут. – Кстати, тебе идет красный цвет. Щеки сейчас треснут. Ты уж поосторожнее.
– Ты… Вы…
– Василий Георгиевич, вы любите Узо? – я нехотя отпрянул от ведьмы.
– Нет, – как-то уж слишком истерично взвизгнула пупс, но тут же взяла себя в руки и снова расплылась в улыбке. – Милый, не стоит угощать гостей этой вонючкой. Сережа в Греции пристрастился, ему для здоровья полезно. У мужа язва застарелая, говорят ее даже полезно поливать анисовой настойкой. Пахнет вкуснятина микстурой от кашля, редкая гадость.
– Застарелая язва? – я посмотрел на эту язву насмешливо. Она шутку поняла, но не оценила, судя по пылающему адскому пламени в ее глазах.
– Плов будет готов через полчаса примерно, – слишком быстро она себя в руки берет. Просто железная леди. И она его не простила. Ну не могла она.
– Мы, тогда в баньку успеем. Василий, можно же без отчества? – я почти не слышу, что там мне говорит прекрасный семьянин.