Сникшая, куда делся ее этот гонор фальшивый. То бравада была, за которой она прятала свою боль. И сидит сейчас, похожая на сломанного пупса. И я чувствую себя дураком. Глажу ее по голове, потому что она носом своим сопливым уткнулась мне в грудь. И вообще все как-то это гротескно, что ли. И права она. Ее муж станет мэром. И она останется одна. Я уеду завтра и никогда не вспомню про нее, наверное.
– Рита, вы просто не привыкли еще, – неуклюж я. Не умею разговаривать с женщинами у которых жизнь разрушилась.
– Просто вы в простынеееее, а я… Блин, я хочу пельменей и мне плевать, – снова меняется у нее настроение, от слезливого к боевому. – И я хочу…
Боже, только пусть она сейчас снова не соберется мстить этому козлу со мной. Я же не деревянный… Вряд ли в этот раз смогу отказаться. И то, что она без трусов… Ооооо, проклятая простыня.
– Прибыли, Василий Георгиевич. Ща одежду вам притараню, парни забрали, как вы приказали.
Мишаня, слава богу. Премировать его что ли? И отпуск дам.
Глава 12
– И он купил тебе трусы? – алчно блеснула глазами Валька.
– Гамак для мыши это, а не трусы. Дорогие, правда, брендовые. Слушай, за что там деньги берут? – вздохнула я, ввспомнив, какое бельишко мне притаранил чертов наглый хлыщ. Кусочек кружева, размером с почтовую марку. На тоненьких резиночках, от которых я чесалась все время. Пока мы поглощали ужасные, похожие на перемолотые жгуты, но ужасно вкусные, пельмени. Нет. Я ему благодарна, конечно за спасение, и за разговор душеспасительный.
– Что? – напряглась Валька.
– Не скажу, – рыкнула я, вспомнив месседж наглого мерзавца про проветривающийся вареник. Почесала все еще зудящие от подарка этого мерзавца бедра. Сука. Что за мужики пошли? Гады. И не знаешь, какой из гадов гадостнее.
– Ну пельменей то вы поели? – хмыкнула Валюха, не сводя с меня пытливого взора.
– Да, с уксусом и черным перцем. Представляешь, там стилизовано все под советскую пельменную, а цены… Слушай, не морочь мне голову. Тебя только это интересует? Валь, меня Серега чуть не изнасиловал. Он… Я его не знала таким.