Прижалась носом к моей руке. Пальцы непроизвольно сжались возле ее уха. Я чувствовал, как оно подрагивает, задевая кожу.
Она ткнулась сильнее.
Опустив взгляд, я посмотрел на нее.
Я сильно заблуждался, когда был благодарен ей за волчье обличье, считая, что оно лишено человечности.
Потому что сейчас ее глаза были самыми человеческими из всех.
И в них отражалось столько страданий.
Я нарушил молчание:
— Мне так жаль, — выдавил я, потому что мне следовало стараться лучше, чтобы защитить его. И возможно, если бы я не дал Томасу утащить меня, он был бы сейчас в порядке.
Она нежно взяла мою руку в пасть, ее зубы слегка впились в кожу. На долю секунды показалось, что она укусит. Я подумал, что она прольет мою кровь за то, что я допустил случившееся. И я бы ей это позволил.
Вместо этого Элизабет потянула меня за руку, ведя к остальным.
Я ничего не понимал.
Но все равно пошел.
Она все не отпускала.
И не отводила от меня взгляда.
Элизабет медленно пятилась, шаг за шагом, не сводя с меня глаз.
Я сосредоточился на ней, потому что дышать становилось все труднее.
Звуки окутали меня, действуя на нервы. Я слышал, как стонет Гордо, тихо и прерывисто. Как всхлипывает Келли, вздрагивая и прижимаясь к отцу. Я слышал, как рыдает Картер, во всяком случае, эти звуки можно было охарактеризовать именно так.
А вот Джо…
Джо не издавал ни звука.
По крайней мере, вслух.
Но я чувствовал его.
Его ужас.
Его муки.
Его ярость.
И он был громче всех остальных.
Я был ошеломлен.
Поглощен этим.
Но Элизабет не позволяла мне отступить.
И я знал, чего она добивается.
Она прошептала: «СтаяСынЛюбовь».
— Ты принадлежишь нам, — шептала она. — Мы принадлежим тебе. Я чувствую твою боль. Чувствую твое горе. Мы потеряли. Я потеряла. Но и ты тоже. Пожалуйста, не вини нас. Прошу, не надо нас ненавидеть. Ее не должны были отнять у тебя. И его тоже не должны были отнять у нас.
Я дал ей тянуть меня за собой.
Она добралась до своих сыновей и мужа, врезавшись задними лапами в Келли, который даже не открыл глаз. На миг стиснула зубы сильнее, а затем отпустила мою руку.