"
"Мама подарила мне подарок, завернутый в комиксы из старой воскресной газеты. «Руководство по эксплуатации Бьюика» 1940 года, старое и потрепанное. С оранжевой обложкой. Оно восхитительно пахло затхлой бумагой. Мама сказала, что увидела его в «Гудвилле» и подумала обо мне.
Еще там были новые рабочие штаны, старые совсем износились.
И открытка с волком, воющим на луну, на внешней стороне, и шуткой на обороте: «Что ты скажешь потерянному волку? Обернись!». Внизу мама написала семь слов: «Этот год будет лучше. С любовью, мама».
Потом мы с мамой мыли посуду, а старое радио играло в окно, открытое над раковиной.
Она тихо подпевала, брызгаясь в меня водой. Я же размышлял, почему от меня пахнет конфетами и шишками. Восхитительно и эпично.
Мыльный пузырь приземлился маме на нос.
Она сказала, что у меня на ухе тоже пузырь.
Я взял ее за руку и закружил в танце под кульминацию какой-то мелодии.
— Однажды ты сделаешь кого-нибудь очень счастливым, — сказала она. — И я не могу дождаться, чтобы увидеть это.
Когда ложился спать, я увидел в окно, что в доме в конце переулка горит свет. И задумался о них. О Беннетах.
Кого-нибудь, сказала мама. Сделаешь кого-нибудь очень счастливым.
Не ее. А кого-нибудь.
Я закрыл глаза и уснул. Мне снился «торнадо».
ГЛАВА 4
КАМЕННЫЙ ВОЛК/ДИНА ШОР
— Хорошо выглядишь, papi, — поприветствовал Рико, когда я на следующий день пришел на работу.
Было воскресенье, День Господа, как меня учили, но я решил, что Господь не станет возражать, если я приду сюда вместо одного из его молитвенных домов. Ведь я научился вере «У Гордо».
— Наверное, какая-нибудь красивая девчушка, — крикнул Таннер, копаясь в каком-то навороченном внедорожнике, который заводился голосовой командой. — Он теперь настоящий мужчина. С тобой вчера произошла какая-нибудь шестнадцатилетняя странность?
Я привык к их грубым шуточкам.
— Нет, — произнес я. — Нет, все не так.
— О, — сказал Рико, направляясь ко мне, непристойно виляя бедрами. — Гляньте-ка на этот румянец, — он пригладил мои волосы и легонько ухватил пальцами за ухо. — Она красивая, papi?
— Нет никакой девчонки.
— О, значит, мальчонка? В Casa de Gordо1 нет места предубеждениям.
Я оттолкнул его, а он все смеялся и смеялся.