Волчья песнь

Я верил в нее, даже если больше не верил в человека, который ее установил.

Не особо. Уже нет.

Но Гордо говорил, несмотря на то, что он достаточно силен и уверен в своих силах, магия все равно не стопроцентно надежна. Она не являлась верхом совершенства.

Он предупредил, что рано или поздно что-то может случиться.

Но беспокоиться об этом не стоило. Потому что к тому времени он уже вернется. Вот что он мне сказал.

И я ему поверил.

У меня с собой была монтировка. Теперь я без нее никуда не ходил. Она стала логическим продолжением меня, и я всегда держал ее под рукой.

Альфа охранял свою стаю. Монтировка являлась одним из доступных мне способов, чтобы делать это. Я поднял ее с пола, где оставил, прислонив к столу, знакомая тяжесть легла в руку. Я больше не размышлял о насилии. И о том, насколько легко смог бы убить того, кто пришел за тем, что принадлежит мне. Иначе, уверен, у меня задрожали бы руки. И я начал бы колебаться. А времени на это не было. Больше нет.

Я пересек темную мастерскую. Даже вывеска «У Гордо» не горела, ее выключили, когда рабочий день закончился и мы закрылись.

Свет из офиса не просматривался из передней части магазина, так что кто бы это ни был, он не мог знать, что здесь кто-то есть.

Если только не следил за нами.

Я прищурился, давая глазам привыкнуть к темноте.

Снова раздался стук в стекло, негромкий и вежливый. Дверь не дрогнула. Стук не был агрессивным. Просто настойчивым.

Двигаясь медленно и осторожно, я толкнул дверь, что вела из мастерской в приемную.

На фоне вывески скобяной лавки напротив, которую Харви постоянно забывал поставить на таймер, виднелся силуэт человека, стоявшего у входной двери.

Кто бы это ни был, руки у него, похоже, были пусты, но я знал, это ничего не значит. Оружие можно спрятать в рукавах. Клыки и когти — выпустить. Гордо говорил, в мире существует все, что только можно себе представить, и даже спустя столько времени, я все еще мог представить очень многое.

Я включил свет.

Это оказался мужчина. Пожилой мужчина, лицо которого покрывала седая щетина, его темные глаза непроизвольно моргнули из-за внезапной вспышки флуоресцентного света.

Он слегка нахмурился, наблюдая за мной, и склонив голову набок. Потом улыбнулся, обнажив большие кривые зубы, и вновь постучал по стеклу.

— Мы закрыты, — повысив голос, сообщил я.

Его улыбка стала еще шире.

— Я здесь не по поводу своего пикапа, Окс.

Ни один мускул на моем лице не дрогнул."

"— Откуда тебе известно мое имя? — невозмутимо поинтересовался я.