Пожалуйста, позволь мне быть рядом. Прошу. Без тебя все остальное не имеет значения. Просто позволь мне, пожалуйста, просто позволь мне. Теперь ты здесь Альфа, но прошу, не прогоняй меня.
К тому моменту, как Джо закончил, его лицо стало мокрым. Он наполовину обратился, почти полностью потеряв себя из-за проступившего наружу волка. Я не знал, насколько силен его самоконтроль, учитывая, что видел, как он перекидывается всего раз, в ночь полнолуния.
И дело было не в том, что я не доверял ему, во всяком случае, в этом отношении.
Просто больше не хотелось с этим бороться. Не хотелось бороться с ним.
Я шагнул к нему.
Его глаза снова вспыхнули.
— Не надо, — попытался остановить меня он. — Ты не можешь. Окс, я теряю себя.
— Не потеряешь, — ответил я.
— Ты не можешь быть в этом уверен, — взмолился Джо. — Все уже не так как раньше. Я больше не в силах отыскать путь назад, потому что все уже не так как раньше.
И я знал это.
Впрочем, это уже не имело никакого значения. Может быть, я передумаю, и скоро, но прямо сейчас я просто ни секунды больше не мог вынести невозможность прикоснуться к нему.
— Нет, — повторял он, — нет, нет, нет, ты не можешь…
Я подошел к Джо вплотную.
Он прижался спиной к двери.
Наши колени соприкоснулись.
Мои руки дотронулись до его рук.
После стольких лет это казалось таким потрясающим ощущением.
Джо зарычал на меня, больше по-волчьи, чем по-человечески, а я взял его лицо в ладони — лицо наполовину обратившегося в волка человека — белая шерсть то появлялась, то исчезала, словно он застрял в этом пограничном состоянии. Как только мои пальцы коснулись его кожи, Джо вздрогнул от прикосновения, и на мгновение показалось, что этого будет недостаточно.
Потому что теперь я окончательно понял, чего ему стоил его выбор. Несмотря на то, что Джо был Альфой, и с ним рядом оставались его братья и Гордо, помогая сохранить здравый рассудок, при всем при этом он все равно практически превратился в Омегу, разорвав узы, чтобы раствориться в своем волке.