Омеги перед нами ухмыльнулись и пробежали когтями по головам людей у их ног. Осмонд настороженно наблюдал за нами, его фиолетовые глаза мерцали.
— Все тихо? — спросил Ричард.
Осмонд кивнул.
— Только он.
— Хорошо, — похвалил Ричард. — Неплохое начало. Благодарю, Окс. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
— Да пошел ты.
— Сама любезность. Теперь в качестве твоего следующего шага мне нужно, чтобы ты бросил монтировку. Она тебе не понадобится.
Я не шевельнулся.
— Окс, — произнес он голосом, полным сожаления. — Я могу сделать это либо легко и просто, либо мучительно и болезненно, зависит только от тебя.
Я знал, он лжет. Наполненные обещаниями слова затихали в ушах. Ничего легкого меня здесь не ждало.
— Окс. Брось. Эту. Монтировку.
Я был Альфой. Я был гребаным Альфой…"
"Я не успел ни пошевелиться, ни даже среагировать, когда он опустил руку, что обхватывала мою грудь, и его ладонь сомкнулась на моем запястье.
— Так… прискорбно, — заметил Ричард и толкнул меня на землю.
Я почувствовал во рту привкус грязи.
И впервые панику.
Это ощущение зародилось в груди, медленно нарастая, прошивая меня насквозь крошечными уколами, которые постепенно превращались во что-то гораздо более сильное.
Это была паника стаи.
Узы вновь открылись.
Нет, нет, нет, нет.
Томас прошептал:
— Величайший дар Альфы своей стае — жертва. Потому что он должен защищать их превыше всех остальных, любой ценой. Даже если цена — его собственная жизнь.
Они придут.
Как только оправятся от гнева, ярости и боли, они придут.
Я попытался оборвать нити, но они стали яркими и наэлектризованными, словно провода под напряжением.
Они приближались.
Однако Ричард этого не знал.
Я не мог рисковать.
Не мог позволить никому из них пострадать.
Им потребуется время, чтобы найти меня. Они думали, я в мастерской.
Может, этого времени хватит, чтобы…
Но был среди них один, единственный, который казался ярче всех остальных. Ближе. Злее.