– Рассказывали, что она была шерифом в одном городке к востоку от Вайт-Топа. В игорном доме стрельба начались, и случайно застрелили мальчика, который мыл посуду. Она того мальчишку в глаза не видела, но выследила стрелка до самого Кувер-Сити и прямо там, на вокзале его арестовала. Говорят, привязала его к лошади и тащила всю дорогу до Вайт-Топ.
Я сглотнула едкую желчь и дрожащим голосом спросила, выжил ли тот стрелок.
– После трехдневной скачки? Я слышала, что когда его отвязали и перевернули на спину, на нем ни клочка кожи не осталось.
У меня задрожали руки, и я вцепилась в спиленную рукоять ножа.
– После того случая ее повысили, – сказала Пенелопа. – Она не остановится, пока не поймает Холлета. И бог знает, что она с ним сделает за убийство сына.
Обитатели Такета
МЫ ДОБРАЛИСЬ до Такета на закате. Уставшие и голодные, без гроша в кармане, так что комнату снять и поужинать нам было не на что.
Из головы не выходила история про Лайон. Ее сына убил Крегар, но она-то думает, что я обо всем знала. Или помогала ему и смогу рассказать, где тело мальчика. Ее не переубедишь; оставалось надеяться, что сработает мой план, мой проклятый умный план, ради которого я стерла рукоять ножа в пыль. Черт, он должен сработать, потому что иначе мне придется убегать и прятаться до конца жизни. Мне просто везло – столько раз удавалось выбраться из переделок, но сейчас я чувствовала, что моя удача заканчивается.
Хотя здесь, в Такете, я немного выиграла время. Трудно было назвать его городом, но первое, что я заметила, – наших с Крегаром портретов не было ни на стенах, ни на столбах. Длинные руки Лайон не дотянулись так далеко на север. Пока. Через месяц, может, через два она сюда доберется. Потом мысли о ней и Крегаре вытеснила совсем другая тревога.
Мои родители. После стольких лет, стольких миль и стольких людей между нами мне было трудно поверить, что они так близко.
Я смотрела на людей на улицах Такета.