С нескрываемой гордостью сообщала об успехах — достигла четвёртого уровня в алхимии, теперь как отец. «И это только начало…» — читалось между строк воодушевление. Пусть у неё нет природного дара, как у Лампы, но она докажет свою полезность.
Уже собирался сложить письмо, когда заметил внизу несколько строк, написанных более мелким почерком, словно девушка колебалась, стоит ли их добавлять: «Я скучаю по вам, мой господин».
Выдохнул, откидываясь на подушки. Женщины… В любой другой момент я бы, возможно, отнёсся к намёку иначе.
Схватил первый флакон, опрокинул в себя. По телу прокатилась волна жара. Второй бутылёк вылил на раны, морщась от жжения.
Сила зелий оказалась поистине невероятной. Рёбра щёлкнули со звуком встающих на место костяшек домино. Порезы затягивались прямо на глазах — края ран срастались, оставляя после себя розовую кожу. Синяки бледнели и исчезали, будто их стирали невидимой рукой.
Воодушевлённый успехом, я принял следом восстановление магии
Источник внутри расширился, как воздушный шар, заполняемый горячим воздухом.
В глазах стремительно темнело. Я успел только выдохнуть:
— Хорошее зелье…"
"Пришёл в себя от удушающего жара. Всё тело покрылось испариной, рубашка промокла насквозь и противно липла к коже. Открыл глаза и замер. Рядом лежала Вероника, её рыжие волосы разметались по подушке.
Сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Какого?.. Почему меня не предупредили паучки, что кто-то проник в мою комнату? Чуть приподнял голову и заметил своих многоглазиков. Эти собаки сутулые спали…
В спину упёрлось что-то мягкое. В ухо ударило возбуждённое дыхание.
— А вот и я, — раздался знакомый голос, от которого по коже пробежали мурашки. — Как и обещала.
Глава 22
— Только не говори, что ты голая, — начал поворачиваться.
На меня смотрела Маргарита.
Хотя бы одна из них одета и спит. Но там скорее прозрачная занавеска, чем ночнушка. Вероника… Какого хрена ты сюда припёрлась? У меня же замок… Так ещё и эта!
Впрочем, не это беспокоило больше всего. Мои многоглазые помощники, обычно отзывчивые на любую опасность, сейчас молчали. Все до единого.