Они одногодки, и хотя у Лауры на тот момент была Эстер(мама отметилась опять, велела так первую внучку назвать), характер у моей сестры лёгкий, раскованный. Это я скромница, а моя сестра слишком много себе позволяла годков так с пятнадцати. Вполне могла... Теперь и не выяснишь, что там случилось, на дороге. Между ними.
Теперь Ромы нет. А навязчивая мысль, что сестра виновата в его смерти, не дает спокойно жить.
Лаура не ходит после аварии. Ради неё мама купила эту квартиру на первом этаже с оборудованным спуском для колясок.
- Привет! Ты где так долго? Видела что-нибудь? - с неподдельным любопытством спросила Лаура, помогая мне вешать дублёнку.
У нас вешалки низко, чтобы ей удобно во всем был, и на кухне столы на заказ сделаны, всё для Лауры, не для меня.
Все мои мечты – выплатить долг по кредиту и разменять квартиру. Я не хочу жить с ней. Не могу видеть каждый день это живое напоминание моего порушенного счастья.
- Нет, не видела, - тихо ответила я, не желая делиться с ней моим волком, - шальную пулю подхватила возле клуба. Стрелки какие-то ранили, вот и все мои приключения. Лучше бы дома сидела.
В прихожей появилась малютка Эстер.
- Здравствуй, милая, - вот племяшку я любила, - тётя сегодня ранена.
Эстер - блондинка, совсем на нас с сестрой не похожа. Просто красавица, волосики мягкие, глазки светло-голубые, кожа белоснежная. Ничего от матери не досталось, и слава богу. Может, хоть она счастливая будет.
Вымыться было сложно. Направляя лейку на отдельные части тела, я почувствовала, как стягивает кожу внутренней части бедра засохшая жидкость. Вот ведь! Мы же не предохранялись! Я не принимаю никаких таблеток! Только этого мне не хватало! Быстро привела себя в порядок, отметив, что царапина уже не болит, и возможно, сниму вечером повязку.
Выскочила из ванной, наспех запахивая халатик, а в коридоре стоит молодой человек в чёрном пальто, с блокнотом и ручкой в руках. Дар речи потерял, увидев меня.