Парень явно не было искушен в тюремных реалиях, а на него смотрел матерый лагерный волк. Амбал не смог выдержать взгляда, отвел глаза в сторону.
– Ты меня не трогай. И я тебя трогать не стану, понял?
Ролан расстелил постель, лег поверх одеяла. Странно, сегодня будний день, а все постояльцы на месте. Их что, работать не заставляют?.. Ну, с Бабановым понятно. А остальные?.. Ролан посмотрел на заключенного, что лежал на койке через проход. Спит или делает вид. Может, этого атлета содержат здесь, чтобы он защищал Бабанова.
Дверь открылась, в камеру вошли контролеры:
– В коридор! К стене! Выходим на прогулку!
И снова загрохотали сплошные и решетчатые двери, окрики «Лицом к стене!», «Пошли!», «Давай, давай!»… Зато в тюремном дворике пусто и в тренажерном зале никого.
Бабанов сел на скамейку, задрал голову, любуясь сквозь сощуренные веки выглянувшим из-за тучи солнцем. Ролан присел рядом, сунул в рот сигарету.
– Ты это, извини меня, что наехал.
Не хотел он извиняться перед этим голубеем, но делать нечего. Ясно же, что Храпов определил его в эту камеру, чтобы проверить на искренность – действительно ли он может извиниться перед обиженным, или его словам веры нет.
– Потратился очень, а мне сказали, что у тебя бабок полный карман. А ты зажал бабки…
– Я же сказал, нет у меня денег.
Бабанов с угрюмым видом повернул к нему голову, но в глаза не посмотрел.
– Ну да, ты же не тот, за кого себя выдаешь…
– Э-э… Я тебе соврал. Чтобы ты только отстал…
Ролан не видел глаз собеседника, но все равно почувствовал обман.
– Значит, ты Натан, а не Роман.
– Да.
– А чего здесь, а не в санчасти?
– Да проверку какую-то ждут, а я здоровый. Пока здесь побуду.
– А может, ты все-таки Бабанов? – как бы невзначай спросил Ролан. – Ну, не тот, за кого себя выдаешь. Вон телохранители у тебя. – Он кивнул в сторону тренажерного зала, в дверях которого скрылись амбалы. – Только что-то не очень они тебя охраняют. Чужой ты для них.