Он пытался придать своему взгляду жесткое рентгеновское излучение, и в какой-то степени это ему удавалось, но робости перед ним Ролан не ощутил. Он чувствовал только радость от этой встречи. Все-таки свершилось то, к чему он так долго шел. Враг у него в руках, и он не упустит своего шанса рассчитаться с ним.
Одно плохо: телохранители тоже узнали своего босса, и они уже в стойке. Единственное неосторожное движение со стороны Ролана, и мордовороты тут же набросятся на него. Да и сам Корчаков крепкий с виду мужик; если он вмешается, у Ролана точно не будет шансов.
Нет, сейчас не стоит бросаться на Корчакова. Надо действовать наверняка. Момент выждать нужно. А пока что делать? Как быть? Как себя вести? Делать вид, что он заметил подмену? Но тогда его поведение будет воспринято как фальшивая нота. Если Корчаков не подслушивал их разговор с Бабановым, тот мог сам рассказать ему, что Ролан их раскусил. А при всей своей схожести Корчаков и Бабанов все-таки отличаются друг от друга.
Может, нужно поприветствовать Корчакова, назвав его своим боссом? Спросить, берет ли он Ролана к себе на службу? Но Корчакова может обидеть его фамильярность.
Ролан выбрал нейтральный вариант. Он пристально посмотрел на Корчакова, усмехнулся и сел на свою койку. Ложиться не стал: так он мог потерять из виду самого босса и одного из его телохранителей.
– Павлик!
Властным движением руки Корчаков подозвал к себе морячка. Тот покорно склонился перед ним, подставил ухо, получил указание и направился к Ролану:
– Давай за стол, босс зовет.
Ролан вопросительно повел бровью, неторопливо поднялся, сел за стол, выразительно посмотрел на Корчакова. Тот тоже встал на ноги, сел за стол напротив него. Один телохранитель встал рядом с ним, другой занял место за спиной у Ролана.
– Слышь, мужик, я не люблю, когда у меня за спиной стоят.
Ролан показал ему на место сбоку от себя, где он мог его видеть, но тот даже не шелохнулся.
– Боюсь, разговора не получится. – Ролан приподнялся со своего места, и Корчаков многозначительно глянул на телохранителя за его спиной.
– Теперь и поговорить можно, – сказал он, возвращаясь на свое место.
– Ты всегда такой борзый? – спросил Корчаков.
Голос у него густой, глубокий, чеканный, гораздо более сильный, чем у Бабанова.
– Я не борзый, я осторожный. Ты о своей безопасности заботишься, а я – о своей. Тюрьма – это джунгли, здесь зевать нельзя.