– Рентабельность производства в Липовке по итогам прошлого года составила тридцать восемь процентов! О чем вы говорите? А главное, зачем вы пытаетесь доказать мне, что солнце черное?.. Хотите взять комплекс по бросовой цене, так и скажите. Но я не отдам, мои дети пострадают…
– Вы предлагаете мне это сказать? Хорошо, я это говорю.
Поленьев попытался посмотреть на нее хищно, жестко, но это ему не удалось. Не хватало ему внутренней силы, чтобы психологически подавить эту женщину. Но в любом случае, в руках у него сильные козыри, и Аврора не могла этого игнорировать.
– Значит, вы в курсе, что происходит?
– Я знаю, что ваши дети находятся на острове Стюарт, но что с ними там может происходить, я не в курсе. А что вас беспокоит?
– Да, остров Стюарт… – беспомощно опустила руки Аврора.
О том, что дети находятся на этом острове, кроме нее, могли знать только те, кто выслеживал их и брал в перекрестье снайперского прицела. Поленьев раскрыл карты, и теперь она точно знала, кто угрожает им и от кого зависит их дальнейшая жизнь.
Пока Поленьев направлялся к ней в кабинет, она успела связаться с Татьяной Федоровной и приказала ей закрыться с детьми в доме. Но ведь это так ненадежно. Если Корчаков захочет их убить, он обязательно это сделает.
– Вот видите, угадал.
Поленьев чувствовал ее слабость и питался ею, как вампир кровью, становился все увереннее и наглее."
"– Угадал он… А можешь угадать, что с тобой сейчас будет? – не пытаясь скрыть свои чувства, озлобленно посмотрела на него Аврора.
– Мы сейчас решим с вами наш вопрос, и я спокойно уеду в Москву.
– Уехать ты можешь; вопрос, на чем и в каком состоянии…
– На своей машине, живой и невредимый.
– А если нет?
– Ну вы же сами все понимаете.
– Понимаю, – Аврора уронила голову на грудь.
Нельзя в такой ситуации падать духом, но в страхе за детей она с трудом контролировала себя.
– Вы понимаете, что животноводческий комплекс находится в предбанкротном состоянии, и вы не вправе требовать от нас рыночную цену.
Аврора угнетенно вздохнула.
– И какую цену вы предлагаете?
Поленьев назвал цифру, которая вызывала у Авроры двойственное чувство.