Я на тебя не обижаюсь, но будет досадно, если кто-то не сможет тебя удержать. И чтобы такого безобразия не случилось, ты здесь, под моим персональным присмотром. Тебе знакомо такое понятие, как дело чести?
Ролан оттопырил уголок губ, в образовавшуюся щель сердито и со свистом втянул воздух. Оскорбил его Храпов. Свое возмущение он этим вздохом выразил, но грубить в ответ не стал.
– Я смотрел твое дело. Первый срок за убийство, второй – за убийство, два побега. Плохая у тебя биография.
– А вы что, конкурс на лучшую биографию устраиваете?
– Нет, этот конкурс тебе сама жизнь устроила.
– Ну, если бы вертолет за мной прилетел, я бы не отказался. Но он не прилетит. А биться головой о стенку смысла нет, только лоб расшибешь…
– Даже не буду с тобой спорить, – снисходительно усмехнулся Храпов. – Есть такое правило на дороге: не уверен – не обгоняй. Неправильный обгон может закончиться летальным исходом.
– Да не собираюсь я бежать. Я же принял ваши правила, работаю, как надо, план делаю, все такое… Может, срок скостят?
– Может, и скостят, – улыбнулся Храпов, глядя на Ролана как дрессировщик на усмиренного зверя. – У нас такое практикуется. Будешь хорошо себя вести, годика три-четыре скинем.
– Я это уже понял.
– Слишком быстро ты это понял… – Полковник в раздумье тихонько поскреб пальцами по лакированной поверхности стола. – Как-то слишком ты быстро перевоспитался…
– А чего против течения плыть?
– И как ты в Святогорске оказался?"
"– Проездом…
– Куда? Откуда?
– Сам не знаю, гражданин начальник. Некуда мне было после побега причалить, вот и мотает меня по жизни. А у вас тут кормят хорошо, условия нормальные…
– Некуда причалить, говоришь… А посылки тебе хорошие приходят.
– Так родители стараются. Но к ним же не причалишь, у них в первую очередь искать будут.
– Как же они узнали, твои родители, что ты здесь?
Это был форменный допрос, и Ролану это очень не нравилось. Он попал в эту тюрьму преднамеренно, и плохо, что Храпов его в этом подозревает.
– Так в СИЗО порядки правильные, там по мобильнику позвонить можно…
– Порядки правильные у нас, – поморщился начальник тюрьмы.