Антон же практиковал скучный и пресный секс, вольностей не позволял ни ей, ни себе. Но лучше быть с Антоном, чем с Ленькой. Как бы Марина хотела вернуть все назад... А может, ничего страшного не случилось? Может, это все сон? Сейчас она проснется и обнаружит себя в постели с Антоном...
Она знала, как надо просыпаться в таких случаях. Ущипнула себя за щеку, но ничего не произошло. Еще раз ущипнула, но Ленька оставался на месте. Сидит, скалится. Дух из преисподней в образе человека...
– Ты за титьки себя помацай – проснуться не проснешься, а удовольствие, может, и получишь.
Он протянул к ней руку, но Марина оттолкнула ее... Настоящая мужская рука, сильная и загребущая. Нет, Ленька ей точно не снится. И муж в могиле...
– Я тебя понимаю, – злорадно сказал он. – Плохо, когда один остаешься... Больно, когда тебя бросают. Ты же ждать меня обещала. А не дождалась...
– Не дождалась. Что было, то было...
– Что было, то вернулось. Сама предала меня, сама все исправила. Если бы не ты, я бы сам твоего Тоху кончил.
– Видел... Он говорил мне, что на самом деле все видел... Он правду сказал...
– Ну а ты рада была от меня избавиться?
– Я вообще ничему не рада...
– Ничего, порадуешься. Когда поймешь, что со мной лучше, чем с Тохой... За что ты его мочканула?
– Случайно вышло.
– И закопала его случайно?
– Мне детей поднимать надо...
– Если менты вдруг подтянутся, что им про мужа скажешь?
– Скажу, что в город уехал и пропал.
– А поверят?
– Думаю, что да... Если они вообще появятся...
– А про меня что скажешь?
– Что я им про тебя должна сказать?
– Ничего. Ничего про меня говорить не надо. Нет меня здесь... В бегах я, детка. И менты меня ищут. Если они меня здесь найдут, то вместе с трупом, который ты закопала. И топорик найдут, ты меня понимаешь?
Марина в отчаянии кивнула. Она прекрасно понимала, что с Ленькой она теперь связана страшной тайной.
– Оставайся у меня... – обреченно махнула она рукой. – Если по хозяйству помогать будешь, хорошо...
– Какое хозяйство, родная? Я из дому выходить не могу, только по ночам, когда темно. Люди если увидят, то крышка...
– Какие люди? Мы же на хуторе, здесь, кроме нас, никого нет. Некому тебя видеть...