— Доктор Лессер… — начал Хоган.
— Айрин, пожалуйста.
— Конечно. — Хоган замолк, как бы взвешивая, стоит ли обращаться к ней по имени. Если он воспользуется этим, она в ответ сможет начать называть по имени и его, а это было бы интимностью несколько чрезмерной. — Вы понимаете, что нас сюда привело?
Лессер кивнула. Она передвинула стул так, чтобы сесть напротив детективов. Ребус видел, что диванчик узкий: едва вмещает их с Бобби, оставляя очень небольшой зазор между ними.
— А вы, в свою очередь, понимаете, что Роберт имеет право вам не отвечать? Если он разволнуется и начнет нервничать, разговор будет немедленно прекращен.
Хоган кивнул:
— Вы, конечно, будете присутствовать.
Она вздернула бровь:
— Конечно.
Ответ этот был предсказуем и все же огорчителен.
— Доктор, — вступил Ребус, — может быть, вы как-то подготовили бы нас? Чего нам следует ожидать от мистера Найлса?
— Я не люблю прогнозов…
— К примеру, есть ли нечто, чего нам в разговоре следует избегать? Какие-нибудь запретные слова, темы?
Она оценивающе взглянула на Ребуса:
— Он откажется говорить об убийстве жены.
— Мы не это обсуждать приехали.
Она секунду помолчала, думая:
— Он не знает, что друг его погиб.
— Не знает о гибели Хердмана? — переспросил Хоган.
— Новостями наши пациенты, как правило, не интересуются.
— И вы предпочли бы, чтобы мы скрыли это от него? — догадался Ребус.
— Полагаю, что вам не обязательно сообщать ему, чем вызван ваш интерес к мистеру Хердману.
— Вы правы — не обязательно.
Хоган кивнул, и тут во все еще открытую дверь постучали. Все трое встали. За дверью ждал высокий мускулистый мужчина. Бычья шея. На предплечьях татуировки. На мгновение Ребус подумал, что вот такими как раз и должны быть здешние санитары. Но увидев лицо Лессер, он сообразил, что гигант этот и был Робертом Найлсом.
— Роберт… — Доктор улыбнулась как ни в чем не бывало, но Ребус понимал, что она озабочена тем, как долго Найлс находился за дверью и что он мог слышать из их разговора.
— Билли сказал… — громовым голосом пророкотал Найлс.
— Верно. Входите, входите.
Тот вошел, и Хоган хотел было прикрыть за ним дверь.
— Не надо, — распорядилась Лессер. — Эту дверь мы держим открытой.
Объяснить это можно было двояко: либо как проявление открытости — нам нечего прятать, либо же как допущение возможной агрессии, которую таким образом легче было пресечь.