Вам приходилось слышать, что Ли Хердман промышлял наркотиками?
— Нет.
— Или же занимался контрабандой?
Бримсон бросил взгляд на Шивон:
— Мне что, адвоката вызвать?
Она ободряюще улыбнулась ему.
— Я думаю, инспектор задает эти вопросы просто для поддержания разговора. — И она обернулась к Ребусу: — Ведь так? — Глазами она всячески показывала Ребусу, что надо спустить на тормозах.
— Так, — отвечал Ребус. — Я просто болтаю, и все.
Он старался не вспоминать часы бессонницы, саднящие руки, смерть Энди Каллиса. Вместо этого он сконцентрировался на виде из окна, на меняющихся картинах пейзажа.
— Значит, вы никогда не связывали Ли Хердмана с наркотиками? — спросил он.
— Я никогда не видел у него ничего сильнее марихуаны.
— Это не совсем ответ на мой вопрос. Что вы скажете на то, что на борту одного из катеров Хердмана были найдены наркотики?
— Скажу, что это не мое дело. Ли был моим другом, инспектор. Не ждите, что я стану подыгрывать вам, какую бы игру вы ни затеяли.
— Некоторые из моих коллег полагают, что Ли занимался контрабандой кокаина и экстази в нашу страну.
— Да мне все равно, что там думают ваши коллеги, — пробормотал Бримсон, после чего наступило молчание.
— Я видела вашу машину на Кокберн-стрит на той неделе, — сказала Шивон, пытаясь переменить тему разговора. — Как раз после моего посещения Тернхауса и встречи с вами.
— Возможно, я заезжал в банк.
— К тому времени банки были уже закрыты.
Бримсон задумался.
— Кокберн-стрит? — Потом он кивнул, словно уверившись в чем-то. — У меня там приятели лавочку содержат. Думаю, я к ним заезжал.
— Что за лавочка?
Он взглянул на нее:
— Собственно, это не лавочка. Солярий.
— Владелица Шарлотта Коттер? — Бримсон казался ошарашенным. — Мы беседовали с ее дочерью. Она ведь в Порт-Эдгаре учится.
— Правильно, — подтвердил Бримсон. Он летел в наушниках, один из которых был отодвинут от уха. Но теперь он поправил его и приблизил ко рту микрофон.
— Давай, диспетчер, — сказал он и стал слушать дежурного диспетчера аэропорта Глазго, какой коридор избрать, чтобы избежать столкновения.
Ребус уставился в затылок Бримсона, думая о том, что Тири не называла его другом семьи и говорила о нем так, будто он не очень-то ей нравился.
«Сессна» круто накренилась. Ребус насилу удержался, чтобы не стиснуть ручки кресла. Минутой позже они были над Гриноком, потом перелетели узкую полосу воды, отделявшую его от Дануна.