С минуту Наташа молчала, позволяя Майе завершить последние штрихи в оформлении ее красы, а затем так потянула:
— Понятно-о…
Гордей вновь прошелся глазами по изрядно расширившемуся списку подопечных с момента, как они с Наташей стали работать в паре, отмечая тех, кто был в отпуске или нетрудоспособен в силу обстоятельств, а затем тех, кто уже потрудился или наоборот усиленно работал над продолжением своих историй.
— У Саши Лобиной как обычно: мажор-серая мышь-беременность. У Анны две беременности, один выкидыш, оказавшийся ложным, у Жабиной твоей опять стокгольмский синдром у трех героинь, одну жгут, вторую пытают, а на третью упал рояль, — с преувеличенным равнодушием потянул Лавров, взъерошив светлые волосы, а Наташа встрепенулась, удивленно на него покосившись:
— И что, все беременные?
— Как одна, — кивнул Гордей, на что Майя присвистнула, собираясь аккуратно в сумочку-косметичку все, что валялось рядом с ней, и бережно ставя ту на туалетный столик.
— Знаете ребята, ваши подопечные просто реально на вас похожи.
— Ну, кто я сегодня? Романтичная кокетка? Секси? Сногсшибательная леди? Развратная шлюха? — вертелась Наталья, хохоча под камерами, то и дело, одергивая юбку, — давай, только фотай красиво!
— Будет сделано, босс, — показала знак «окей» подруге Майя, настраивая камеру.
Пока они звонко смеялись, Гордей задумчиво скользил пальцем по экрану. Стараясь в очередной раз не думать о том, что уже пару недель не давало ему спокойно спать — семья. Правильно ли он поступил, выбрав жизнь на небе и фактически отказавшись от шанса вернуться? Возможно, стоило обговорить этот вопрос Наташей. Вот только когда в последний раз он спросил Тараканову о том, хотела ли она вернуться на Землю, получил четкое и ясное отрицание.
Может Гордей бы так и поступил. Если бы мог.
— Але, звезда вызывает ванильного пузана. Ты слышишь меня?! — проорала ему в ухо Тараканова. Отвлекая от мрачных дум. Голубые глаза встретились с серыми, в глубине которых застыл немой вопрос на его поведение. Наташа не глупая.