— Хвост ищу, — протянула Тараканова, хватая сына Люцифера за макушку, перебирая густые темные, почти черные волосы на предмет поиска маленьких рожек.
— Есть? — даже заинтересовался Гордей, вытягивая шею. Харьков зашипел, когда Наташа сильно дернула пряди, пытаясь вырваться из хватки музы.
— Ай-ай-ай, хватит меня щупать, я подам в суд за домогательства! Мне еще нет даже 150 лет, чтоб вот всяким взрослым старым теткам хватать меня за загривочки. Что ты хлопаешь глазами на меня своими голубыми, девонька? И нечего рычать, я мальчик при связях, — он снова отодвинулся на краешек камня, убирая лезущую в лицо ветку яблони.
— Ты уверен в его компетентности? — со скепсисом поинтересовалась Тараканова, складывая руки на груди и поворачиваясь к Гордею, который только удивленно моргнул, пока Харьков поправлял испорченную прическу, что-то бурча под нос.
— Эй-эй, не надо тут, — очередной поток возмущения. Дьявольский наследник подскочил с места, наплевав на Книгу Судеб, грозно тыкая указательным пальцем в Лаврова. — Ты кого притащил, крылатый вершитель одиноких унылых девственниц? Мы договаривались только на тебя, твою бабу я списывать на Землю не обещал, по доброте душевной согласился, Харьков ведь хороший, — он жалобно закатил глаза, громко хрюкнув в попытке всхлипнуть.
— Из штанов не выпрыгивай, Хорек, сам ведь что-то поимеешь, — буркнул Гордей, качая головой, не проникаясь ни капли стонами и жалобным воем рядом с собой, — не удивлюсь, если все это большой коварный план твоего папочки по устройству Апокалипсиса!"
"Наташа вскинула брови, а вот сам Демьян замолк, засопел так громко и усиленно, что крылья носа затрепетали.
— Вообще слышишь, чего несешь, мальчик-угождальщик?! Какой конец света, когда Чуму опять продуло под кондиционером, Голод снова сел на диету и проходит курс медитации для уменьшения аппетита, Смерть впала в депрессию по поводу возраста, а Война сидит за драку в баре с чертями в обезьяннике!
В наступившей гробовой тишине застрекотал тихонечко кузнечик, осторожно выглянувший из-за зеленых травинок, но тут же был съеден шустрой птичкой, едва успев исполнить последнюю погребальную песнь.