Так я и унаследовала редкие способности. Это раньше, живя на родине в Северном свете, «враний морок» был подарком и почётным знаком благословения Старой Вороны. В нынешних же реалиях враны боятся, что их девочки унаследуют этот дар, ставший больше проклятием. Спасибо Бреанейну Первому Великодушному, деду нашего государя, отменившему рабство сотню зим назад. Роунхельм с тех давних пор стал пристанищем для таких слабых двуликих, как мы.
Мои родители были ремесленниками, на пару изготавливали своему хозяину-пирейцу Кору редкой красоты резные изделия из дерева, а он продавал их в богатые дома, имея заказы на много лун вперёд.
Когда мой возраст приблизился к пяти годам, мой дар начал проявляться всё яснее и его стало трудно скрывать. Я часто крутилась рядом с родителями и выезжала в дома для обсуждения заказов на мебель, но видевшие меня живые забывали, едва мы покидали их порог. Через какое-то время Кор бы догадался, в чём дело. Не понимая, что совершаю, по наставлению папы я разрешила видеть себя сначала хозяину, а потом и другим живым, постоянно находящимся рядом.
Вскоре родители бежали, сумев временно заблокировать рабские клейма, доставили меня через старый Невольничий тракт к границам Роунхельма, и оградили от незавидного будущего в пирейском государстве. Границу пересекла только нянька со мной на руках. А родители были схвачены по дороге и, скорее всего, казнены, как и все беглые невольники. Когда я выросла и стала прилично зарабатывать, пыталась узнать об их судьбе, но безуспешно.
– Доброго Светила, господин. Вы наверно ошиблись домом? – недрогнувшим голосом произношу я. И стараюсь не замечать, как раздражением загораются глаза Амирана.
– Думаешь, я не узнал тебя, – злым тоном спрашивает блондинистый любитель женщин. – Если на тебе и была маскировка – она не сработала! Разве я забуду ту, что вывалила на меня столько силы? Как ты посмела?!
Тоже мне, маг голубых кровей.