А меня завело к главе Гильдии Торговцев любопытство, что это за конь такой, что никто его не может усмирить. А скакун принял меня. Да, звучит странно, но когда я гладила его между ушами, услышала – «Мрак». А потом конь позволил мне оседлать его. Так и стал моим. Не могла я его оставить Хмарю, вдруг задавил бы строптивца. Я выгребла всё, что заработала, но и этого было недостаточно, – хмыкаю я.
– Мало кто может позволить себе скакуна фрайнзинской породы, – кивает блондин. – Тебе повезло, что конь оказался с недостатками.
Я бы поспорила насчёт недостатков, но решаю этого не делать, а сосредотачиваюсь на грядущем, и оно мне не видится радостным. Просто у меня не осталось выбора. Сесть в темницу? Какой же это выбор? И у меня было достаточно часов осознать свою вину, точнее её часть.
Внизу, у внешних ворот замка, прощаюсь с Оникой, мы обнимаемся, девочка плачет в моих объятиях, боясь нашего расставания. Я еле держусь, чтобы не зарыдать с ней. Нет. Сопли распускать не по мне! Отрываю девчонку от себя и отстраняюсь.
Вещи и снедь подготовили и погрузили служивые замка. Нас ждёт семь долгих дней пути до порта.
Об этом я узнала тоже только сегодня. Нас будут ждать в пирейском порту «Эйзур-Соль», и оттуда отправимся на архипелаг Изгой с дурной славой, состоящий из кучки Отверженных островов. Мы зайдём на Трезубец с Океана. Шансов преодолеть Забытый лес и Погиблые земли, не привлекая к себе внимания тёмных, и остаться в живых ничтожно мало.
Я ездила раньше в тележках купцов и извозчиков, снующих между поселениями. Обычно внутри: деревянные лавки да свободное место в углах для клади и прочих мешков. Эта же разительно отличается, при том, что снаружи очень похожа на другие повозки.