Он метнулся в сторону, но тут на пути у него непонятным образом возникла сугробовская теща. Она стояла, как монумент, расправив плечи. Мужчина споткнулся, попытался обойти ее — и налетел на самого Сугробова. Валентин Сергеевич попытался отобрать у него сверток, дернул, но в руках у него остался только красный шерстяной платок, керамическая фигурка выпала — и упала бы на асфальт, но теща Сугробова с неожиданной для ее возраста и телосложения ловкостью подхватила ее и прижала к своей монументальной груди.
— Валентин, она у меня! — воскликнула Эльвира Степановна, победно подняв злополучную обезьяну.
— Отдай, дура! — рявкнул охотник за обезьянами и бросился на женщину.
Но та снова проявила чудеса ловкости: когда злоумышленник был всего в двух шагах от нее, Эльвира Степановна привстала на цыпочки (что при ее комплекции уже подвиг) и ловко перебросила роковую обезьяну своему зятю.
Поймав обезьяну, Сугробов устремился было к своему дому, правильно подумав, что теща способна сама о себе позаботиться.
"Валентин Сергеевич заметался, пытаясь увернуться от нападения. Охотник за обезьянами подскочил к нему, замахнулся ножкой от кресла, опустил ее…
Он метил в голову Сугробова — и Валентин Сергеевич инстинктивно заслонился единственным, что было у него в руках, — злополучной керамической обезьяной.
Раздался треск, обезьяна разлетелась на мелкие куски, ножка от кресла все же задела голову Сугробова, но удар, к счастью, оказался скользящим и только содрал у того кожу. Сугробов пошатнулся и оперся о мусорный контейнер.
Охотник за обезьянами мгновенно утратил интерес к Сугробову. Он опустился на четвереньки и принялся перебирать осколки разбитой обезьяны, при этом громко повторяя:
— Нет… нет… опять нет…
В это время к нему подбежала Эльвира Сергеевна.
Злоумышленник качнулся вперед, вскрикнул и побежал прочь, в сторону темного сквера.
Теперь Сугробов опустился на четвереньки и принялся обследовать осколки обезьяны, однако тоже ничего не нашел.