За эту акцию жиганы приговорили его к смерти, после чего он окружил себя «торпедами», которые готовы были пожертвовать собой ради своего лидера.
— А ты что, падла, себя к сукам не относишь?! — гаркнул в ответ Варвар, не догадываясь еще, с кем имеет дело.
— Ефрем, убей этого ржавого, он мне не нравится, — обыденным тоном произнес Хрыч, как будто предложил попить чифирчику.
Ефрем был смертником. В прошлом месяце, играя в «три косточки», он умудрился проиграть Хрычу свою жизнь, и с тех пор старый вор в законе распоряжался им так, словно Ефрем являлся его собственностью.
Понизив голос, Хрыч добавил:
— Если порешишь этого говорливого фраера, считай, что твой долг погашен. Лети, птаха!
— Будет сделано, — проговорил Ефрем, сделав шаг вперед. — Считай, что его душа уже отправилась к праотцам.
— Ну! Ну! Иди сюда, пернатый! — воскликнул Варвар почти радостно. — Я вижу, что тебе жить надоело. Молись, чтобы сдохнуть сразу и без мучений!
— Может, я его порешу, Варвар? Что ты будешь руки марать об эту нечисть? — обратился к вору парень лет двадцати пяти, один из его подпаханников.
— Всем стоять! Я сам порешу обоих! — объявил Варвар. Он вытянул руку, и зэки увидели в его ладони отточенный до блеска нож. — Ну, давай же, чего ты ждешь, сука?!
Варвар обращался с ножом так же уверенно, как опытный хирург со скальпелем.
Смертник Ефрем шагнул вперед, держа в руке финку. Для него жизнь в рабах у Хрыча была невыносимой. Хрыч вообще был трудным хозяином, он частенько нещадно избивал своих рабов за самые ничтожные провинности. Так что Ефрем уже давно мечтал избавиться от тяжелого ярма. Сейчас освобождение было близко, как никогда, путь к нему лежал через труп наглого верзилы, называвшего себя Варваром.