А именно — двенадцатая годовщина со дня гибели Медведя.
— Я вот что хочу тебя спросить, — после затянувшегося молчания обронил Варяг, обращаясь к Шнуру. — Когда я вышел, тебя около машины не было. Куда ты подевался?
Водитель поерзал в кресле, упрек был вполне справедлив. В его обязанности входило не только хорошо водить машину, но и присматривать за ней. А за те десять минут, пока он отсутствовал, на машину можно было пристроить не только маячок, но и уложить в ее багажник целый фугас.
— У одного парня сцепление полетело, он просил помочь.
— Кто он такой?
— Курского смотрящего возит.
— Вот как, — слегка удивился Варяг, печально улыбнувшись. — Он тебе сам об этом сказал?
Шнур пожал плечами:
— Сам… А что?
Он сбросил газ, у железнодорожной станции припарковались две милицейские машины, а рядом, сбившись в тесную кучу, стояли четверо инспекторов.
— Так вот я тебе хочу сказать, — серьезно произнес Варяг. — Смотрящего Курска на сходняке не было!
Шнур побледнел, проглотив горький ком.
— Да… И что с ним?
Собственно, какая теперь разница!
— Представь себе, его не убили, он не ранен, но лежит в больнице с самым обыкновенным аппендицитом. Перитонит, знаешь ли. Вещь тоже серьезная, если запустить.
Вот один из инспекторов, тот, что был пошире в плечах, отделился от остальных, сделав два небольших шага, и по-хозяйски махнул жезлом. Если бы нервы не были напряжены, возможно, Варяг и не усмотрел бы в его действиях ничего настораживающего — обычная проверка документов, подобное на дорогах случается нередко.
Шнур включил поворотник и вильнул к обочине. Инспектор уверенно сжимал жезл, показывая, куда следует прижаться. Трое других не остались стоять, они так же неторопливо приближались.
— Гони! — нервно приказал Варяг. — Подстава!
Шнур удивленно посмотрел на законного и, увидев в его глазах ярость, с силой надавил на педаль газа. «Мерседес», отчаянно скрипнув резиной, швырнул в подошедшего инспектора горсть щебня и рванулся вперед.
На мгновение Шнуру показалось, что он вновь оказался на автогонках.