Воровская правда

За время долгого пути он успел подробно изучить затылки своих соседей и больше знал их не по кличкам, а по ушам.

— А еще ты должен выявить всех саботажников, — внушал ему Веселовский. — Выявить и уничтожить! А ты чего думал?! Просто так, что ли, дается освобождение?

Собаки, будто бы вспомнив про свой служебный долг, озлобленно, с удвоенным рвением забегали вокруг колонны, заставив ряды заключенных сомкнуться теснее. Сырой северный ветер далеко разносил хриплый собачий лай по округе.

У ворот колонна остановилась. Словно не устояв под мощным порывом ветра, ворота распахнулись, впуская на территорию несколько сот исхудавших мужиков с номерами на спине.

Старожилы, обступив локалку, громко выкрикивали:

— Хлопцы, из Минска кто е?

— Есть!

— Мужики, из Казани есть кто?

— Пятеро!

— Из Костромы?

— Из Рязани?

— Есть ли на зоне кто из Вологды? — спрашивали в ответ. — Отзовитесь, земляки!

— Да тут нас всех понемногу, считай, всю Россию сюда согнали!

— Давно ли с воли? Что нового в миру делается? Англичане, говорят, на нас скоро полезут!

— А нам-то что переживать, до Сибири все равно не дойдут…

Прибытие нового этапа всегда считается праздником.

Среди новеньких можно не только разжиться заныканным табачком, но и услышать, что творится на воле, где просыпаются не от лая караульных собак, а от поцелуя жен и любовниц и слушают не матерную брань озверевших вертухаев, а надтреснутый голос Леонида Утесова из репродуктора или патефона."

"Старожилы зоны даже события полугодовой давности воспринимали как свежую новость и не без интереса спрашивали о здоровье товарища Максима Горького.

Уже после трехдневного пребывания в зоне Тимофей успел понять, что Иосиф Виссарионович не пользуется у зэков особой любовью, они называли его грубовато-слащаво — Гуталинчиком. Однако это не мешало им колоть на левой стороне груди усатый профиль. Каждый наивно полагал, что ни у одного из сотрудников НКВД не поднимется рука пустить пулю в суровый лик вождя.

Новоприбывший этап месяц держали в карантинном бараке, и переговорить с земляками можно было через широкий проход, огороженный с двух сторон колючей проволокой.

Начальником зоны был кругленький коротышка с огромной лысиной. Поговаривали, что по образованию он филолог и долгое время работал в Институте языка и литературы, однако сейчас никто не смог бы представить его над раскрытой книгой в тиши университетской библиотеки. Звали начальника зоны Николаем Николаевичем Леватым, однако зэки за крупную лысую голову окрестили его Шаром.