Звездный Луч брезгливо посмотрел на них и скривился, словно увидел червей в куске свежей дичи. Воины по обеим сторонам границы изготовились к прыжку, их зубы засверкали, глаза вспыхнули боевым огнем. Сердце у Листвички часто-часто заколотилось, а в голосе пронеслись боевые приемы, которым обучала ее наставница.
Огнезвезд шагнул вперед и яростно зашипел:
— Прекратить!
В тот же миг Крутобок увернулся от когтей Чернохвата, вскочил и замер, тяжело пыхтя. Чернохват тоже поднялся с земли и с ненавистью уставился на него.
— Крутобок, кажется, я ясно сказал, что мы здесь не для того, чтобы сражаться, — процедил Огнезвезд.
Желтые глаза глашатая упрямо сверкнули.
— А ты слышал, как он лжет?!
— Слышал. Но это не отменяет моего приказа. Вернись на нашу сторону границы. Немедленно.
Злобно помахивая хвостом, Крутобок повиновался. Листвичка прекрасно понимала, что он чувствует себя униженным, но Огнезвезда тоже можно было понять. Какому предводителю понравится, когда его лучший друг и глашатай проявляет открытое неповиновение, да еще на глазах у чужого племени! Она подавила вздох.
Пепелица, прихрамывая, вышла вперед и остановилась рядом с Огнезвездом.
— Ты знаешь, что целители никогда не лгут, — произнесла она, обращаясь к Звездному Лучу. — И знаешь, что тот, кто тайком переходит чужую территорию и ворует чужую дичь, нарушает волю Звездного племени.
— Выходит, воля Звездного племени состоит в том, чтобы мое племя умерло с голоду! — с горечью усмехнулся Звездный Луч.
— Мы помогли бы вам, если бы могли, — чувственно вздохнула Пепелица. — Но Грозовое племя тоже страдает от недостатка дичи Весь лес голодает по вине Двуногих.
— Мы должны действовать сообща, — добавил Огнезвезд. — Клянусь Звездным племенем, что если Грозовое племя найдет выход из наших трудностей, мы поделимся своим решением I с племенем Ветра.
Звездный Луч долго в задумчивости смотрел на него, вся его враждебность исчезла, уступив место глубокой печали.
— Выход? Огнезвезд, я не верю в то, что даже ты сможешь найти выход из этой беды. Разве что позволишь нам охотиться на своей территории, — он покачал головой, давая понять, что его слова не стоит принимать всерьез. — Я понимаю тебя. Ты прав, что стережешь свою дичь. Воинский закон требует прежде всего накормить собственное племя.