Наверное, глупо, но они оба ощущали себя, как будто побывали на самом настоящем свидании, которого, конечно же, не было, и быть не могло.
Ронг возвращался домой будто пьяный. Обернувшись в зверя, он пел светилу тоскливую песню, а сидя дома, вспоминал Верину тревогу о нём, её нежность, волшебный, умопомрачительный запах, и ежесекундно трогал щёку, которой касались её пальцы. Он ни с кем больше в этот день не общался, не хотел слушать о ссорах своих людей; не желал утешать Альрика, которого оттаскала за ухо женщина в замке, обозвав кобелём; не было дела до беты, которому самцы все уши прожужжали о готовности пойти в следующий поход с людьми.
"На следующий день Ронг занялся делами стаи. Чаще всего оборотни ссорились из-за нарушений выделенных им территорий охоты. Но это рутина, основным же своим делом на данный момент вожак считал, что необходимо действовать на опережение Шторна.
- Она лучше нас всех разбирается в делах людей. К тому же она старается быть справедливой и непредвзятой. Даже если бы она не смотрела на тебя с нежностью, я бы сказал: прислушайся к ней.
- Что? Ты заметил, что она смотрела на меня с нежностью?
- Альфа, да слушал ли ты меня?
- Я слушал, а ты мог бы повторить и описать, как она на меня смотрела?
- Тьфу.
- Как влюбятся, так все как один дурными делаются! С ними и так, как с детьми возишься, а они ещё рычат! – ворчал он, удаляясь.