У Веры начали собираться всё больше женщины, увлёкшиеся рукоделием, и в череде сплетен как-то заметили, что все, кто жил поблизости уже побывали в гостях у Веры, вот только Ласка нос кошачий воротит. Это было действительно странновато, ведь оборотни очень любопытны. Но это упоминание ненадолго задержало внимание женщин, ведь все приходили к Вере не просто так, а послушать, поучиться. Не редко и хозяйку чему-то учили, особенно того, что касалось леса.
За зиму оборотницы нашили из кожи кошельки, сумки, сплели из кожаных шнурочков украшения и весной всё своё рукоделие отправили с караваном на продажу.
Вместе с весной к Вере пришла жажда деятельности.
"Многие взгляды на дальнейшую жизнь звериного народа и осевших северян у них разнились. Вера хотела перемен, она понимала, что на это необходимо время и ей казалось, что надо начинать действовать уже сейчас, чтобы через пять, десять лет уже был виден результат. Ронг опасался торопиться, утверждал, что его народ не готов менять свой образ жизни, а это случится неминуемо из-за упрочения связи оборотней с северянами.
- Счастье моё, всё, о чём ты мечтаешь, примет не нынешняя молодёжь, а их дети, - настаивал Ронг. – Дай время задуматься народу о нынешней жизни, присмотреться к другой, которую они увидят, путешествуя. Пусть сами начнут делать первые шаги к изменениям, и тогда мы начнём действовать активно. Все должны дозреть сами, не надо дарить то, что никто не готов принять!
Вера спорила, находила разумные доводы, с чем-то Ронг соглашался, но в главном был непоколебим.
Вера была достаточно умна, чтобы понять сомнения Ронга, его возражения и ту деятельность, которую он проводил исподволь, не давила на него, а он в ответ всегда с уважением относился ко всему, что она говорила.
Огромную помощь в составлении стратегии дальнейшей жизни на севере оказывал Верин отец. Неожиданно для себя он увлёкся политикой, совмещённой со статистикой.