За девушкой вместе с Ерожиным на трех машинах прибыло все семейство. Люба вышла из ворот бледная и заплаканная. Несколько журналистов, дежуривших возле тюрьмы с микрофонами и камерами, обступили аксеновское семейство. Об аресте дочки крупного предпринимателя написали несколько газет.
Версии журналистов отличались в зависимости от их кредо, от политического до сексуального. Надя первой пробилась к сестре, обняла Любу и вывела из окружения. Потом повисла на Ерожине и поцеловала на глазах удивленных бабушки, отца и матери.
— Прошу любить и жаловать. Петя — мой жених. У нас в сентябре свадьба.
Наступила пауза. Аксеновы-старшие еще не оправились от одного события, теперь им предстояло пережить новое. Выручил Кроткий.
Сева самым будничным, обыденным тоном рассказал, как на даче в Нахабино при его участии состоялась помолвка. До родителей новость не успела дойти в связи с трагедией на Плющихе.
Марфа Ильинична, оглядев Ерожина с ног до головы, спросила:
— Ты, Петя, хоть и молодец, но, гляди, лет через десять можешь обнаружить на голове не только плешь, но и рога, — и гордо уселась в «Волгу».
Елена Николаевна, осознав наконец, что перед ней жених дочери, улыбнулась Ерожину:
— Я против такого зятя не возражаю.
Рассадив женщин по машинам, мужчины остались одни.
— Мне очень неловко, Иван Вячеславович.
Надя хотела вам все рассказать первой, и я ей дал слово дождаться. А тут… — извинился Ерожин.
Аксенова эта новость не очень удивила. Он опасался короткого романа Нади с начальником своей службы безопасности. Получить Петра Григорьевича в качестве мужа дочери он был вовсе не против.
— Будем считать, что тема исчерпана и вопрос положительно решен.
Сева сам не мог понять мотивов:
— Подарки к праздникам, полное уважение. И, насколько я понимаю людей, между нами не было антагонизма.
— Мы скоро поедем домой? — спросила Марфа Ильинична, высунувшись из машины.
— Еще несколько минут, — ответил Ерожин генеральше. — Надо еще решить, куда ехать.