Не предполагая, что с господином Михеевым случилось несчастье, и совершенно уверенный в том, что Фонд обо всем осведомлен, пан Стаховский только из соображений этикета попросил его, то есть Бодровича, поставить в известность господина Кроткина о начале практических работ.
— Где контракт? — сухо спросил Сева.
Стаховский открыл портфель крокодиловой кожи, извлек бумагу и протянул Кроткину:
— Ксерокопия, — пояснил поляк. — Оригинал в Варшаве, в сейфе нашей фирмы.
Пока Кроткий разглядывал документ, Ерожин разглядывал Стаховского.
И теперь, глядя на холеного породистого пана Стаховского, он пытался представить, как складывались их отношения.
— Извините, господа, — сказал Ерожин. — Могу я задать вопрос нашему польскому гостю?
— Барон Стаховский к вашим услугам, — улыбнулся поляк.
— Как вы познакомились с Михеевым?
Стаховский положил ногу на ногу и небрежно откинул голову в сторону Ерожина. Стаховский знал, что красив, и немного кокетничал даже в обществе мужчин. Правда, красота барона отдавала опереттой. Поляк выдержал небольшую паузу и, только убедившись, что его ответ дойдет до Кроткина, сообщил:
— С Афанасием Фроловичем Михеевым меня имел честь познакомить доктор Смит в собственном доме.
— Вас рекомендовал Вилли? — заинтересовался Кроткин.
— Доктор Вилли Смит имел честь представить мне своего московского друга.
— Это меняет дело, — гораздо дружелюбнее заметил Сева и, подумав, добавил:
— Давайте, господа, сделаем небольшой перерыв.
Мой водитель отвезет вас в отель, а в три часа дня вместе пообедаем. Пока отдохните с дороги.
Гости раскланялись и в сопровождении Рудика покинули кабинет, оставшись наедине с Ерожиным, Сева спросил:
— Подпись подлинная? — и протянул Ерожину копию контракта.
Ерожин сличил подписи.
— На глаз идентичны. Можно сделать экспертизу, — разглядывая бумаги, предложил Ерожин. — Думаю, что липу поляк бы не подсунул.
— Странно, почему Смит мне ничего не сказал о Стаховском. Я с ним говорил три раза. — Сева снял трубку и набрал Лондон.