Я вас повезу в такое место…
Ерожин, предвидя массивный гастрономический удар, от обеда с начальником категорически отказался:
— Я попрошу о другом одолжении, — обратился он к Калиджону.
— Все для гостя сделаю! Ничего не пожалею.
Хотите, Мухобад в помощники отдам? От сердца оторву! — Калиджон, поняв, что москвич не станет кляузничать в Ташкенте о его промахах, повеселел и приободрился, а равный чин с гостем позволял некоторую фамильярность.
— Вахид — друг юности. Я бы еще раз неформально побывал в его доме. Разумеется, не один.
Калиджон расплылся в улыбке. Его глазки-маслины понимающе заблестели.
— Какой разговор?! — воскликнул он и прищелкнул языком. — В любой момент.
— Благодарю. А сейчас я бы хотел прогуляться с Мухтаром по городу, если он не возражает.
Ерожин вопросительно поглядел на Мухтара. Мухтар не возражал, и они пошли к воротам. По дороге Ерожин остановился и сказал Калиджону:
— «Жигули» Вахида в розыск по всему СНГ.
Они побрели по узкой улице старого города. За глиняными крепостями заборов частных узбекских жилищ свешивались ветки зеленых персиков и абрикосов. Еще месяц — и все это изобилие отправится на базар.
— Давай вместе пообедаем, — предложил Ерожин. — Знаешь приличное место поблизости? Только простое и без затей.
— Знаю; — ответил Мухтар. — Мой дом в трех шагах, начальник.
Ерожин сообщил, что его зовут Петром:
— Домой не стоит.
"— Как беспокоить? Почему беспокоить?
У нас гость в доме — радость! Окажи честь, не обижай. Роза мне за гостя спасибо скажет!
По дороге Ерожин заглянул в маленький магазинчик и, не слушая возражений Мухтара, приобрел бутылку сухого вина и коробку шоколадного ассорти. Обитель Мухтара не походила на типичное узбекское жилище, скорее напоминала домик на юге России. Низкий, кирпичный, с маленькими оконцами, снабженными ставнями. На крыльце, кроме ведер для полива, стояли в ряд башмаки всевозможных размеров.
Роза, маленькая ладная татарочка, покраснев, смущенно сунула Ерожину руку лодочкой и побежала переодеваться. Жилье Мухтара сияло чистотой. Множество ковриков, половичков и гобеленчиков украшало пол и стены.
В приоткрытую дверь спальни Петр Григорьевич разглядел кровать с латунными шишечками и пирамиду подушек.