Маслов явился на три минуты раньше срока. Ерожин потребовал, чтобы тот вспомнил окошко, у которого в очереди вчера стоял Саркисов. Маслов показал. Ерожин предъявил удостоверение и, проникнув за барьер, подбежал к девушке, на которую показал Маслов.
Девушка сперва не могла понять, что от нее хочет незнакомый мужчина в светлом костюме. Ерожин повторил вопрос и положил на стол текст телеграммы. Девушка телеграмму припомнила.
— Необычный текст, потому и запомнила, — призналась она. — Телеграмма странная.
Давала ее бабушка, очень старенькая.
Долго роясь в квитанциях, сотрудникам телеграфа наконец удалось установить время.
Все сошлось. В это время Гарик и крутился на телеграфе.
— Как же он дал телеграмму, не подходя к окошку? — удивился Маслов.
— Очень просто. Он сказал, что опаздывает, и попросил бабульку.
Оставив удивленного Колю Маслова, Ерожин сел в машину и помчал на Новый Арбат.
В женском салоне Ерожин на месте вчерашней Гали увидел томную блондинку лет сорока.
Женщина мягкими плавными движениями укладывала прическу седой пожилой даме. Ерожин подошел к администраторше в глубине вала и спросил, как найти Галю Саркисову.
— Нет, мне нужна та, что была вчера. Черненькая, — ничего не понимая, допытывался Ерожин.
— Вчера за тем креслом работала Марина Семенова. Она Галина подружка и три дня работала за Саркисову, У той тетка в Кинешме заболела, она Галю и заменила. Марина и жила у Гали, и собаку ее кормила. А вам, собственно, кто нужен, Галя или Марина?
Ерожин администраторшу не слушал. Он мучительно соображал: «Гарик — нарколог, сестра — парикмахерша.
— Нарколог и парикмахерша! — крикнул Ерожин.
Он пулей вылетел из салона, вскочил в машину и, проклиная свою несообразительность, полетел в Нахабино. У светофора возле улицы Правды отзвонил Боброву и попросил никуда не уходить из кабинета, пока он, Ерожин, не объявится или не позвонит. Бобров хотел что-то спросить, но светофор сменился на зеленый и Ерожин, обгоняя поток машин, рванул вперед.