\

— Мы едем сейчас, — крикнула на вопрос, что случилось.

Собирались в спешке. Накинув теплый плащ, я с горничной и вещами, что нес страж, покинули гостиницу, сообщив о своем решении слуге, что принимал ключ. Выйдя на крыльцо, увидела карету, так похожую на ту, что возила меня и Алекса.

— Значит все в порядке, — выдохнула и успокоилась, радуясь предстоящей встрече с любимым.

Уже совсем стемнело, когда мы подъехали к порту. Там высадились около стоящей у причала лодки и еще двое таких же черных стражей подхватили нас с Лиззи и вещи, перенеся их в плавсредство.

На носу лодки горел фонарь.

Все происходило молча, и только слышался плеск волн. Я видела, как дрожала горничная, прижимаясь ко мне.

— Мне страшно, — вдруг прошептала она.

— Не бойся, — шептала ей, — Все будет хорошо.

Но уже сама начинала тревожиться. Как-то все было таинственно и непонятно. Темнота, молчаливые стражи, тишина вокруг и слышно только шум весел.

Один из стражей взялся за фонарь и помахал им, будто показывая наше приближение.

Ему ответили таким же фонарем. Это был сигнал. И тут меня уже обуял страх. Не может Алекс вот так меня встречать. Что-то не так.

— Скажите, любезный, — обратилась к стражу, что сидел впереди с фонарем, — Где нас будет встречать князь Алекс?

Фонарщик не ответил, только пожал плечами.

— Мое дело доставить, госпожа. Вот и судно рядом. Там вы все и узнаете у хозяина.

От его мрачного голоса стало еще страшнее. Но делать нечего. Будем ждать дальнейших событий. Может быть, эти страхи напрасны и на корабле будет Алекс.

Вскоре подплыли к высокому борту. Там спустили веревочную лестницу, и один из стражей полез вверх. Потом вверх полезла Лиззи, а за ней я. Когда горничная перелезала через край борта, то мне показалось, что она вскрикнула. Но я подумала, что та ударилась или поскользнулась, все-таки ветер и дождь не переставал, хоть и был не таким сильным. Я полезла сама, мысленно перекрестившись.

— Вот зачем такое приключение, — сердилась я на Алекса, — Понимаю, что еще рано говорить открыто обо мне, но зачем столько таинственности, да еще и ночью? Вот сейчас могу оступиться и… А сам говорил, что боится за меня.

Можно же было дождаться утра, хотя бы.

С большими трудами, осклизываясь на холодных и мокрых веревочных ступенях, я добралась до края и уцепилась за борт. Ко мне протянулась пара мужских рук, и втянули на палубу. Еле отдышалась. Огляделась. Палуба была пуста, только несколько черных теней скользили вдоль противоположного борта.