\

Уже все было съедено, даже сухой геркулес, и только пила воду, которую везла в опустевшей бутылке из-под вина и в пластиковой полуторке. Благо родники находились. Пыталась искать что-то съедобное, но до ягод еще было далеко, какие травы или корешки можно есть, не знала, а грибы боялась. В них я тоже полный ноль, особенно в весенних. Но все же пробовала и пыталась вспомнить все, что читала про травы в инете. Как-то нарвалась на щавель. Но его было мало, да и после оставалось ощущение кислоты, сгущалась слюна, и хотелось пить.

— Хоть в этом польза, — тоскливо думала я.

Как-то, взглянув в зеркало, удивилась, что корни волос потемнели, а также брови и ресницы. Или мне так показалось? По крайней мере, лицо как-то посвежело, несмотря на голод, и кожа местами натянулась. Исчез второй подбородок. Я отнесла все эти изменения голодом или затягиванию меня к себе другим миром. Зарядка телефона заканчивалась.

— Скоро мой компас сдохнет, — посетовала я и выключила его, оставив несколько процентов, на всякий случай.

Присев под высокий куст, обтерла лицо и шею влажной салфеткой, попила воды. В животе заурчало. Поморщивсь, прикрыла глаза.

— Вот посижу пару минуток и вновь пойду неизвестно куда, — вяло подумала я и тут же почувствовала, что на меня кто-то смотрит.

Резко открыла глаза и увидела перед собой мужичка небольшого роста, пожилого, с рыжей бородой и усами, в плисовых штанах, заправленных в стоптанные сапоги, алой выцветшей рубашке и кожаном потертом жилете.

— Леший!

Я вздрогнула и обалдела.

Он внимательно оглядел меня и резко выкрикнул:

— Кир за?

Меня взяла оторопь.

— Какая «кирза»? — подумала я, — Что он городит.

— Кир за? — вновь вскрикнул он и вытянул вперед указательный палец. Маленькие карие глаза его смотрели насторожено. Вторая рука уже легла на топорик.

— Еще немного и он на меня нападет! — испугавшись, я мгновенно вскочила на ноги и помотала головой:

— М-м-м-м… я-а-а-а…

Леший отскочил в сторону.

— Кир за? — вновь взвизгнул он, — Кара думан?

Я опять не поняла, только открывала рот и что-то мычала от неожиданности и страха. Тот, видя такое мое беспомощное состояние, успокоился, засунул свой топорик за пояс и показал знаком на свой рот, потом на язык, потом как будто его отрезают.