\

Голова немного кружилась, но благодаря моим обезболивающим и лечению лекаря, уже не болело и не тошнило. Вероятно, сотрясения не было, чему я была несказанно рада. Значит, перенесу дорогу домой, благо здесь недалеко.

Войдя ко мне в комнату, князь посмотрел на меня и сморщился, а княгиня поднесла платочек к глазам, видимо показывая, что глубоко переживает. Попросили рассказать, что случилось, то есть хотели услышать мою версию. Я рассказала все, как и было, даже стараясь припомнить слова, которые прозвучали с обеих сторон.

Выразила свое непонимание его поступку и такому садизму, бить слабую женщину, которая отказала ему в предложении, объяснив свой отказ и при том, что это было не в первый раз.

Княгиня пыталась оправдать своего сына его повышенной чувствительностью, но я не приняла ее защиту и сказала, что считаю его бесчувственным, избалованным с садистскими наклонностями молодого человека. И больше никогда не желаю его видеть.

Князь молча выслушал меня, потом выразил со мной согласие и просил не давать пока интервью репортерам.

Обещал сам замять это дело.

— А как же, позвольте поинтересоваться, мне отвечать? — Ведь история нехорошая и она касается не только вашего сына, но и меня. И если я не дам интервью, то репортеры много могут придумать и запачкать мое имя.

На это князь клятвенно обещал сгладить все углы и дать объяснение якобы нервным срывом и помутнением рассудка Петера. Таким образом, я окажусь лишь жертвой обстоятельств. На том и порешали. Они извинились еще раз и ушли.

Княжонок не пришел. Говорят, что он рвался ко мне, но его закрыли в комнатах до моего отъезда. И я была очень этим довольна.

На следующий день я выехала, с мыслями о том, «что ноги моей здесь больше не будет».

Через день все газеты пестрели заголовками о нервной болезни княжонка и несчастном случае на утиной охоте. Моя маг почта была забита посланиями, которые поступали с утра до вечера. На следующий день, после выхода утренних газет ко мне приехала Катарина. Я была рада ей и рассказала все, как произошло, как вел себя сам Петер, все остальные, что решили с князем, и как вела себя княгиня.

И еще об отмене свадьбы Алекса с Сюзан. Про наши с ним отношения ей ничего не было известно, и поэтому эту сторону моего пребывания я постаралась обойти. Катарина была подавлена и даже плакала, виня во всем себя, так как свела нас именно она. Я успокаивала ее и говорила, что самое лучшее, что там случилось, это то, что не зашло так далеко.