Об этом мне сам Николай во время посещения процедурного кабинета и рассказал — преимущественно мычанием и жестами, но к этому за годы работы в челюстно-лицевой я тоже привыкла и расшифровывать наловчилась.
Пока Николай отдыхал у нас в отделении, супругу с младенцем выписали домой. И там выяснилось, что у дитятки — аллергия на кота. Николай принимал посильное участие в устройстве кота на новое место жительства, но желающих взять домой взрослого здоровенного мейн-куна что-то не находилось. Николай совсем приуныл — к коту он был явно привязан.
А я что? А я дура сердобольная, по Славкиному выражению. В общем, я поехала «посмотреть котика». А уехала с котиком. А как не уехать-то было? Я, правда, поначалу опешила. Я как-то оказалась не готова к тому, что кот окажется настолько огромным."
"А он посмотрел на меня своими яркими желтыми глазами, подошел, боднул головой в колено, а потом прошел к входной двери, сел, повернул голову ко мне и громко и требовательно мяукнул.
Это звучало как «Пошли домой!».
Все он понимал. И что не нужен больше тут. И что его усыпить могут. И что я — его единственный шанс.
Вы знаете, я ни разу не пожалела о том, что забрала его. Умнейший оказался кот. Правда, с характером — ну так и у меня характер тоже не сахар.
Маменька моему приобретению была совершенно не рада — ну еще бы, это же отток денежных средств, как она мне сразу же и сообщила.
Кефир платил маменьке глубокой взаимностью, и, когда она приходила ко мне, ее обувь я всегда убирала в пакет, а потом в шкаф. Кефир вообще по какому-то одному ему ведомому принципу отбирал людей. Он весьма благосклонно относился к Михе и даже позволял тому чесать себе пузо.
А вот вчерашнего гостя едва не сожрал.
Ладно, хорош рассусоливать. Надо сесть, спланировать то, что надо купить на остаток денег, потом погладить себе одежды на неделю — и можно таки лечь и поваляться и повтыкать глаза в какой-нибудь сериал.