— Вон тот пакет с полки достань.
Егор не стал со мной спорить и задавать лишних вопросов, послушно снял пакет и протянул мне.
— Это твое, — сказал я, протягивая ему часы. — И это тоже.
Егор сунул нос в пакет. А когда вытащил оттуда телефон, на его лице отразилась самая настоящая радость. Я, честно сказать, давно таких искренних эмоций на лицах у людей не видела. Мне вдруг стало неловко. Ведь по сути человек попал и правда, в очень неприятную ситуацию. И по вине Юли. Нет, его, конечно, никто не тащил к ней в квартиру на верёвке, но ведь сейчас свободный век и свободные нравы.
— Спасибо тебе, Леся, огромное! — услышала я словно сквозь вату. — Вот, это вещи, которые ты мне давала. Все целости и сохранности.
Я кивнула рассеянно, забирая пакет. Я, кажется, только сейчас заметила, что Егор все это время держал в руке красивый подарочный пакет.
— Не за что, — буркнула я, ставя пакет к стене. — Это вещи моего брата двоюродного, он мне в них ремонт делал, — зачем-то посчитала нужным пояснить я.
— А… а откуда у тебя… мои вещи? — Егор показал мне свой телефон. Часы он уже застегнул на запястье.
— Юля отдала.
— Юля? — он выгнул бровь. — Какая Юля? А. Юля. Ну да, она же Юля.
Твою мать.
— Слушай, а Леся — это какое полное имя? — вдруг заинтересовался моим именем этот тип с ранним склерозом.
— Алеся. Кудесница леса.
— А я думал кудесница леса через «О» — Олеся.
— Меня зарегистрировали через «А», — брякнула я. — Папины белорусские корни дали о себе знать. Впрочем, маменька утверждает, что просто пьяный был, когда в ЗАГС ходил меня регистрировать.
— Понятно, — кашлянул Егор. — А у меня имя простое и без вариантов — Егор.
— Это я уж поняла, что Егор. Ты же мой парень. Внезапно.
Он вдруг улыбнулся. У него оказалась чертовски красивая улыбка. И взгляд такой… Таки Юлю я вдруг сейчас поняла. И мне это не понравилось.
— Так, парень Егор, мы с тобой вроде бы все обменные процедуры завершили? — резко спросила я.
— Ну… да, — слегка растерянно отозвался он.
— Ну, тогда все, прощай, не поминай лихом, как говорится.
Он некоторое время слегка исподлобья смотрел на меня.