– Помогите! – раздался тонкий голосок за ближайшей дверью. – Я здесь!
Хопинская колымага была слишком тяжелой – поэтому даже за городом, где не действовали ограничения скорости, из нее было много не выжать, несмотря на все старания водителя. Кроме того, пробираясь по дороге под виадуком, мы едва фатально не застряли в одной из ям. По асфальту через поселок я ехать не хотел – лишний раз светиться не стоит. Поэтому тряслись на ухабах. Под ногами вздрагивало тело убитого начальника охраны. Скоро оно начнет попахивать – после дождя выглянуло солнце, и в бронированной коробке «крайслера» становилось душновато.
"Заславский оставался в машине, держа под прицелом Аркадия Андреевича, пока я занимался этой грязной работой. Хопин не выказал никакого желания хотя бы на секунду выглянуть наружу. Так привык к своей конуре на колесах, что ни солнышко, ни сочная зелень его не соблазняли. Впрочем, его можно было понять – сейчас господину Хопину было не до красот, он пытался угадать – что его ждет, а на его месте рассчитывать на лучшее не приходилось.
Тело убитого скатилось в кювет, сминая все еще мокрую после дождя траву. Я не знал, кто этот человек, и впервые увидел его лицо за мгновение до того, как спустил курок. Но при этом не испытывал сейчас ни малейших угрызений совести.
Потому что идет война. И друг моего врага – мой враг!
Наконец, переваливаясь из лужи в лужу, броневик подполз к моему старому дому.
Как я и ожидал, дача пока пустовала – несмотря на низкую скорость, мы все же опередили остальных участников шоу, а в том, что они прибудут, я не сомневался. Босс ведь приказал. Мы быстро прошли в дом. Я, Заславский и Хопин. Судя по всему, Лины не было здесь несколько дней. Надо думать, после моего побега она и думать не смела заявиться на дачу, где никто не смог бы помочь ей.
– Может быть, – после долгого молчания подал голос наш пленник, – вы все же разъясните, зачем мы приехали сюда?! Зачем вам все эти люди, которых я сейчас вызвал?!
Несмотря на некоторую браваду в голосе, было видно, что господин Хопин чувствует себя хреново. Оно и понятно – ничего хорошего его не ждет, это и младенцу ясно. А умирать так не хочется!
– Сначала вы, Аркадий Андреевич! – предложил я.