Точнее, попавший под такое воздействие становился глупцом, но не сходил с ума. Странно, что любвеобильности не чувствую, но она, думаю, наступит при активации артефакта.
— Ты собрался рыться в моем белье? — удивленно спросила Мария.
— Ты проницательна, — хмыкнул я и раскрыл саквояж.
Пара книжек, несколько склянок с каким-то порошком, различные женские штучки и… ничего напоминающего артефакт!
— Как так-то? — озадаченно уставился на пустое дно, когда все на пол вывалил.
— Александр Иванович, простите, а что не так? — осведомился отец девушки, внимательно наблюдающий за моими действиями.
— Обязательно, но чуточку позже, — ответил я, ощупывая подкладку саквояжа. — Есть! — пальцы наткнулись на непонятную пластинку, ничем не закрепленную и от которой происходило воздействие на девушку.
Еще и обнаружил, что ткань легко вышла из специального зажима. Кто-то над сумочкой поработал, клепки аккуратно перекусил, артефакт подложил и… А вот что дальше, это уже не ко мне.
— Тебе знакома эта вещица? — обратился к девушке, вытащив медную пластину, на которой всего-то три кривые руны начертаны, приклеен пучок волос и кусочек ткани.
Аж смех берет, как все коряво сделано! Настолько простенькая штука, что ее любой дремучий колдун, не умеющий читать и то мог сварганить. Единственное, не известно активирующее слово, но тут уж ничего не поделать.
— Это не мое, — отрицательно покачала головой Мария.
— Нет, — буркнул отец девушки, — эта мерзкая штука. Обычно, такие подкладывают конкурентам, когда ведутся переговоры или те заняты ответственным и важным делом.
Хм, господин Вертлугин явно знает больше, но предпочитает молчать. Еще бы его номер проверить, на предмет таких артефактов, но уверен, он теперь сам справится или дочь попросит, когда та поумнеет.
— Ломай, — протянул девушке пластинку с рунами.
— И все? — нахмурился Валерий Семенович. — Господин Воронов, простите, но вы уверены? Все же произойдет магический всплеск, а он на Маше завязан.
— Все будет хорошо, — отмахнулся я, подумал и добавил: — А вот волосы и кусок ткани потом лучше сжечь, — указал на амулет, ибо артефактом назвать такую топорную работу язык не позволяет.
Переломить пластинку сразу не получилось, несмотря на то что она тонкая.