-- Как они до такого додумались? Это же порождения тьмы!
-- Оно говорило. - Андерс потянулся к посоху, едва коснувшись, отвел ладонь, явно успокоившись от этого прикосновения. - Если у него хватило ума говорить, то лишь Создатель знает, на что оно еще способно. Мне интересно другое - зачем? Что порождения тьмы выиграют от того, что лес станет непроезжим?
-- Что выиграют порождения тьмы от того, что цитадель стражей лишится нормального снабжения? - поинтересовалась Элисса. - Понять бы еще, откуда они такие просвещенные свалились на наши головы.
Она отметила место на карте, на робкий вопрос Андерса мол, похоронить бы, как подобает, ответила хоронить с отрядом придем, после того, как долийцев успокоим. А пока незачем доказательства своими руками уничтожать. Нехорошо по отношению к мертвым, и есть риск, что демоны прознают про такое привлекательное местечко, но что уж теперь. О живых надо думать, о тех, кто еще погибнет, сунувшись в этот проклятый лес.
-- И вот тут-то они и превратят нас в подушечки для иголок, - предрек Огрен. - Или еще получше, заколдуют и вся недолга. Как Затриан тех несчастных.
-- Не напоминай про Затриана, - поморщилась Элисса. - Как подумаю, сколько же раз он приводил племя в этот самый лес, прекрасно зная, что там их ждут весьма дружелюбные оборотни - начинаю жалеть, что сделала из него героя."
"-- Умер-то он как герой, - сказал Огрен. - Я бы на его месте не решился.
-- Могу ли я спросить, кто такой Затриан, и что он такого сделал? - поинтересовался Андерс.
-- Огрен, расскажи.
Огрен начал рассказывать, густо перемежая повествование эпитетами. Тем не менее, получалось на удивление складно. Натаниэлю даже стало жаль старика, прожившего слишком долгую жизнь лишь для того, чтобы положить эту жизнь на алтарь мести.
Отсюда было совсем близко до мыслей об отце, Элиссе и себе самом, но додумать он не успел. На холме над дорогой возникла женщина в странных одеждах - до сей поры Натаниэлю никогда не приходилось видеть долийских Хранителей, те предпочитали не показываться на глаза людям.