Другой воин в противоположном конце шеренги без приказа бросился на отца с мечом."
"- Нет! – только и успела выкрикнуть я, но было слишком поздно. Отец направил на него пистолет и выстрелил. Снова грохот, от которого, казалось, содрогнулись стены. Еще один саэрд с криком рухнул на пол, держась за рану в ноге. Снова выстрел, а затем еще два. Все пятеро саэрдов упали, как подстреленные воробьи. В зале стоит стон, им больно. Все живы, но держатся за ноги ниже колена. Отец стреляет метко. Вряд ли он кого-то убьет без особого намерения, но вот вывести из строя воинов ему под силу.
Не успела я даже пикнуть, как Тирг одним сильным движением задвинул меня себе за спину.
- Отпусти ее, - прозвучал холодный приказ отца. Я попыталась выйти из-за спины саэрда, но он держит меня слишком крепко. За его спиной ничего не видно, а потому пришлось исхитриться и заглянуть Тиргу под руку. Там я и увидела, что папа направил оружие на моего благоверного.
- Папа, не стреляй! – взмолилась я из-за спины саэрда. – Успокойся!
- Отойди от нее! – будто не слыша меня, приказал он Тиргу. – Отойди от моей дочки, - папа перешел на шепот, и я поняла, что он вот-вот выстрелит.
- Отпусти! – зашипела я на Тирга и каким-то чудом смогла вырваться из его хватки. Почувствовав свободу, сразу бросилась к отцу. Секунда, другая, я ловлю его взгляд, и вот, он ловит меня в свои объятия. Случайно или намеренно, но мне удалось так упасть на руку с пистолетом так, что тот его опустил.
- Лена, - с нежностью прошептал папа, одной рукой прижав меня к своей груди так, что заскрипели ребра. Он зарылся носом в мои волосы, совсем как в детстве, когда мне было лет семь, но резко отпрянул назад. - Фу! – скривился он. – Лена, ты воняешь мужчиной! - его взгляд переместился с меня на Тирга, и в глазах промелькнуло едкое раздражение. – Как ты? – спросил отец уже тише.
- Все в порядке, - от всего сердца произнесла я, и мне впервые за долгое время стало легко и хорошо.
- Они обижали тебя? – отец обвел грозным взглядом стонущих на полу саэрдов и остановился на Тирге. Если бы он мог убивать взглядом, то мой благоверный уже был бы мертв.