Зрители восторженно взревели, а медицинские светила начали демонстрировать навыки рукопашного боя. Урсусу хватило бы авторитета, чтобы немедленно прекратить свару, но… Антон Сергеевич с детства недолюбливал людей этой профессии.
* * *
Когда ему было лет восемь, у него разболелся зуб, щека распухла. Оказалось, что это и есть «флюс». Когда мать привела его к зубному, тот бесцеремонно полез волосатыми, крепко пахнущими табаком и тройным одеколоном пальцами в рот и, потыкав в зуб противными иголками так, что у Антошки потекли слезы, спросил:
– Как он спал эту ночь?
– Ну как… Я ему анальгинчику дала.
Врач сказал:
– Ты, брат, рот закрывай уже, – и пошел мыть руки. – Когда ночь спать не сможет, тогда на утро приведешь.
– Как же так? Ребенок ведь… – пролепетала мать.
– Рано еще, – отрезал доктор. – Не созрел гнойник, нельзя пока зуб рвать. Сказано, после бессонной ночи. Следующий!
* * *
Гладиаторы и легионеры от всей души потешались. Не часто им приходилось наблюдать за тем, как дерутся между собой представители мирных профессий.
– Господа лекари. Хватит. Довольно! Солидные же люди… Примиритесь.
Господ лекарей не пришлось долго уговаривать, они разошлись в разные стороны, одергивая на себе одежды, ворча под нос и отдуваясь.
– Итак, господа, позвольте мне рассудить вас, – сказал тогда Урсус. – В качестве шовного материала я предпочту шелк мэйд ин Чайна. Надеюсь, этот тот случай, когда китайскому качеству можно доверять.
– Ты не пожалеешь! – обрадованно закричал римлянин, бросая на иудея торжествующие взгляды. – Это лучший китайский шелк.
– А вот операцию я доверю иудейскому специалисту, – продолжил Урсус. – Ибо, полагаю, он лучше знает, какое именно лечение нужно гладиатору, а не легионеру.
Польщенный лекарь даже поклонился немного, пряча довольную улыбку.
– И примиритесь, господа. Как говаривал кто-то из философов, один хороший лекарь стоит тысячи воинов. Не хотелось бы, чтобы такие могучие силы враждовали между собой.