Но меня лишили этого! Нужно написать жалобу начальству карцера!
— Я уже представляю суть претензии: вы слишком рано выпустили меня из карцера. Зная чувство юмора заместителя ректора тебя обязательно посадят обратно на более длительный срок.
— А впрочем чё мы малявы всякие писать будем? Мы же ровные пацаны, стучать не будем!
Но как бы весело не было продолжать этот разговор, нужно было кое-что прояснить.
— Ты как узнал, что меня выпускают?
— А я и не знал! То, что ты попал в карцер известно всем. Как и причина, по которой тебя туда посадили.
— Хм, логично.
— Ты вот скажи — ты неужели настолько бесстрашный, что решил атаковать сразу шестнадцать будущих наследников знатных семей?
— Слушай, если Наташа тебе всё рассказала, то ты и сам должен знать, что из меня сделали одну большую мишень для одногруппников.
Антон смолчал. Он же тоже из числа дворянских детишек и понимал, как поступили бы мои одногруппники. А коль уж мы с ним вроде как завели знакомство и потихоньку шли от обычных знакомцев к хорошим приятелям, то ему вдвойне эта ситуация была неприятна.
— Ладно, это разговор лучше в приватной обстановке продолжить.
— В магазин зайдём по пути. У меня вон, друг из карцера вышел! Будем обмывать.
После небольшого набега на магазин, где прикупили пару пачек пельменей и кое-что из пекарных изделий, мы устроились в моём логове. Я активно поглощал пирожки с мясом, а Антон начал рассказывать.
— Наташка, когда ко мне пришла, была малость не в себе. Да там вся группа была малость не в себе. Ребята привыкли к тому, что они являются неприкасаемыми.
— Сегодня их атаковал смертельным заклинанием безродный, который к тому же сильнее них, — закончил я за приятеля запивая пирожок чаем. — По итогу всё сложилось как нельзя лучше.
— «Лучше»? Сань, ты же теперь персона нон грата! Целая куча семей хочет оторвать тебе голову!
— Хотят и что? Тут весь вопрос не в желании, а в возможности. Вот ты чего со мной тут сидишь? Общаться со мной сейчас может быть вредно для тебя.