Ни одна девушка, с которой я был, не дарила мне такого ощущения счастья. До Яси я не знал как это, когда тебя вот так безвозмездно любят. Ей всё равно на то, что у меня папа —прокурор, плевать, сколько у меня денег. Она принимает меня со всеми моими заёбами.
— Не устала?
— Пить хочется.
— Пойдём к столику.
Платон с Соней присоединяются к нам через пару минут. А ещё через двадцать мы прощаемся и разъезжаемся по домам.
— Я так давно столько не танцевала, — Яся прижимается щекой к моему плечу. — Ноги гудят, — старается вытянуть их вперёд, насколько позволяет расстояние между сиденьями.
— Меня, — задерживаюсь губами на её макушке. — Но я не готов подчиниться его прихоти и снова всё потерять. Не заморачивайся этим. Ладно? Мы с ним сами разберёмся.
— Я в тебе не сомневаюсь, — поддерживает она."
"Дома долго и нежно доказываю, как люблю её и как она желанна для меня. Мы осваиваем подоконник в спальне и пару более откровенных поз, которые по началу немного смущают Ярославу.
— Гордей, я не могу больше, — смеётся она, закинув на меня дрожащую ножку.
— Спи. Я покурю и вернусь.
Укрыв её одеялом, забираю из прихожей сигареты. Ухожу на кухню. Открыв окно, дышу ночным весенним воздухом, делая несколько частых, коротких затяжек.
Знал бы ты папа, как мне сейчас хорошо.
Ни черта не выспавшись, стараюсь аккуратно объехать пробки. Ярослава всё утро улыбалась, значит я всё сделал правильно. Зальюсь кофе и перетерплю до обеда.
Ясе было классно. Я переживал. У меня в башке всё ещё срабатывает тумблер, отвечающий за максимально бережное отношение к неискушенной девочке. Но кому её ещё искушать и развращать-то, как не мне? Так что этот тумблер надо сломать уже нахрен! Мешает только.
У наших ворот трётся знакомый мне инспектор пожарной безопасности.
— Доброе утро, Гордей Бориславович, — лучезарно улыбается полноватый мужичок.