Нахожу отдалённую скамейку из коричневых деревянных реек. Сажусь, переключаю трек за треком в поисках того самого, что попадёт в моё странное, неопределившееся настроение.
«Раздай, без тебя всё бессмысленно – ты моя громкость
Мой драйв – без тебя я хриплю полусдохшей колонкой…»
До мурашек пробирает красивый женский голос. Позволяю себе погрузиться в него, в музыку, в текст. Закрыв глаза, тону в воспоминаниях. Чтобы разобраться в настоящем, надо ещё раз окунуться в прошлое.
Тёплый ветер превращается в прикосновения любимого мужчины.
Новый припев выставленной на репит песни проходится по мне лёгким ознобом.
На кухне, когда Гордей впервые брал меня на грани грубости и страсти, но при этом не переходил границы и всё равно оставался моим заботливым и внимательным парнем. Вот тогда нам надо было поговорить! На этом моменте всё стало ломаться.
Гордей очень плохо притворяется. К нему люди всегда тянулись потому, что он настоящий, открытый, все его эмоции живые и искренние. Ему верят. И я верила.
Вот тут у меня опять случается диссонанс. Возможно, в глубине души я ищу ему оправдание, пытаюсь сохранить для себя тот образ, в который влюблена, но у меня никак не вяжется с ним то, что я видела.
Если отбросить боль, причинённую этим видео. Если…
Чёрт! Как же сложно! Чувства так сильно мешают думать.
Где эта проклятая правда? Так страшно ошибиться. Ведь если я не права. Если действительно все мои мысли — лишь попытка оправдать его и смягчить собственную агонию, будет только хуже.
Только вот моя интуиция кричит до хрипоты, что всё не так просто.
Гордей повторял: «всё было не так».
А как же, чёрт бы тебя побрал, было, если мне наглядно всё показали?!
Глава 23
Ярослава
«Соня, ты сходишь со мной к врачу?» — пишу подруге, пока троллейбус везёт меня домой по суетливым городским улицам.
Сквозь пыльное стекло смотрю, как зажигаются фонари и как свет фар ползущих рядом с нами автомобилей отражается в лужах на дороге. Задумчиво рисую пальцем невидимые сердечки на окне, провожая взглядом пролетающие мимо мотоциклы. Мне кажется, они едут прямо по моим нервам, и сердце опять сжимается от тоски.