Ее слезы отличались от слез его маленьких пациентов и их обеспокоенных родителей. В случаях с больными он знал, как реагировать на эти слезы, потому что зачастую был в силах изменить ситуацию к лучшему. Но он понятия не имел, как избавить от боли Лайлу.
Вдруг его осенило. Это он причина ее слез и страхов. Он видел ее гнев в тот день, когда она сказала ему о ребенке. Но он так старательно пытался ее защитить, держась от нее на расстоянии, что пропустил очевидное.
Вернувшись мысленно к разговору в его кабинете, он вспомнил, как она решительно заявила, что за последние восемь месяцев он был ее единственным мужчиной.
У Лайлы нет причин лгать. Ей никогда не было дела до его богатства и королевского происхождения.
Оперевшись рукой о каминную полку, Карлос принялся собирать все свои заключения воедино. Он нашел всего два объяснения тому, что произошло. Либо ребенок действительно его, либо Лайлой мог кто-то воспользоваться без ее ведома. Какой-нибудь мерзавец запросто мог во время свидания подсыпать наркотик ей в напиток и овладеть ею.
Он не сможет выбросить ее из своей жизни. Он должен обеспечить безопасность ей и ребенку, которого она ждет.
Но сейчас у него, похоже, нет выбора.
Следующим утром Лайла расчесала пальцами мокрые волосы. Благодаря душу она окончательно проснулась.
Вчера вечером она безрассудно предлагала себя Карлосу. Его отказ причинил ей боль, но она не позволила себе расплакаться. Она больше не прольет из-за него ни слезинки. Большую часть ночи она пролежала без сна, глядя на кедровые потолочные балки, на которые падали бледные лунные лучи.
Сейчас комната была залита ярким солнечным светом, но он не помог ей разобраться в хаосе мыслей и чувств. Натянув свои любимые джинсы, она потянула замочек молнии и обнаружила, что они больше не сходятся на талии. Ребенок внутри ее растет, а это означает, что у нее остается все меньше времени для того, чтобы разобраться в своей жизни.