– Как я упустила, Петька тоже про сиделку говорил. А ты подробностей не помнишь?
– Ну, ты что?! Мы как раз школу окончили, и в августе мать Арины возвращалась домой, в гаражном массиве оступилась на мостках через яму, упала туда и сломала позвоночник. Ее искали двое суток, нашли случайно, с тех пор она лежит. Отец от них ушел через полгода, не вытянул жизнь рядом с безнадежно искалеченной женой, нашел какую-то тетю с деньгами и привет. Аринка одна за ней ухаживала.
– Погоди… – Лена наморщила лоб. – В кафе Аринин сын говорил, что не хочет навещать бабушку, потому что та его сироткой называет.
– Лен, ну, может, что-то сдвинулось, сейчас ведь сколько всяких методик реабилитации. А у Арининого мужа водились деньги, мог ведь помочь теще, врача какого-нибудь нанять.
– После того, что рассказывают про три корюшки на обед? Сомневаюсь, – покачав головой, Лена пошла в прихожую и вынула из сумки ежедневник, записала туда несколько возникших у нее в голове вопросов, чтобы потом передать их Андрею.
– Наверное, – пожала плечами Воронкова. – Наняли сиделку для круглосуточного ухода, это нормальная практика.
– При условии, что у тебя есть на это деньги.
– Да что ты уперлась в эту байку о скупости Долженкова? – разозлилась вдруг Юлька. – Мало ли, что кому померещилось! Может, там все не так было, ты ведь не знаешь, и информация у тебя только со слов Андрея и следователя этого, как его там… Пети, вот.
– Мне доступны только эти источники, ты ведь понимаешь. Я довольствуюсь их рассказами и пытаюсь выдвинуть версии из того, что знаю.
– А зачем тебе это все?
– Как? Надо ведь найти того, кто столкнул Долженкова с веранды. Вдруг Арина все-таки невиновна?
– Хорошо, но ты-то тут при чем? Ты не следователь.
И Лена вдруг поняла, к чему клонит подруга. И она в этом совершенно права – нигде больше Лена не сможет чувствовать себя нужной и полезной, кроме как на следствии, потому и цепляется за любую возможность помочь Петру.
– Ну да, да, ты совершенно права. Мне скучна любая другая деятельность, кроме этой, и нигде я не чувствую себя реализованной. Мне, видимо, на самом деле нужно вернуться. Просто не сейчас. А… скажем, через месяц.