Но сейчас это казалось неважным пустяком, мелочью, по сравнению с тем, что в больнице умирает Андрей.
При мысли об Андрее ей снова захотелось плакать. Сдерживая подступающие слёзы, Тоня покачала головой.
- Прости, это бессмысленный разговор.
Все, хватит с неё этих проникновенных бесед и взглядов!
Серое небо бросило в лицо мелкими колючими льдинками. Арсен попытался приблизиться, но Тоня оттолкнула его и, спасаясь от снежного вихря, бросилась к подъезду. Потянув на себя тяжёлую дверь, она всё же обернулась.
Парень так и остался стоять на прежнем месте.
С тяжёлым сердцем Тоня вошла в прихожую.
Навстречу выбежала мама.
- Тоня, Тонечка! Звонила Ада Викентьевна! Андрею значительно лучше! Его перевели из реанимации в обычную палату. И он в сознании!
Напряжение, в котором Тоня находилась последние дни, внезапно отпустило её, и девушка бессильно прислонилась к шкафу.
Неужели?
На проходной Тоню заставили накинуть белый халат и подробно объяснили, куда идти.
Ну, когда, когда же?
Наконец-то восьмой! Тоня выскочила из лифта и заспешила к отделению хирургии. Так, первая палата, третья, пятая… А ей нужна четвёртая.
Вот она! Тоня распахнула дверь и сразу же увидела его. Осунувшийся, бледный, Андрей лежал на серых простынях. Голая грудь его была туго перебинтована. Андрей попытался приподняться на подушке, но не смог.
- Привет, - выпалила Тоня, сдерживая дыхание.
- Привет, - сипло отозвался он и закашлялся.
- Андрей, я… я…
Ей так много нужно было ему сказать, но Тоня никак не могла собраться с мыслями. Он жестом заставил её замолчать, нашел её руку и поднёс к своим губам.
Обитатели палаты отреагировали на это по-разному: старичок в спортивных штанах смущённо уставился в газету, а парень примерно одного с Андреем возраста улыбнулся до ушей.
- Я рад, что ты пришла, - тихо произнёс он, отпуская её ладонь.
"- А зря… - прошептала Тоня.
- Тот парень и ты… я подумал, что между вами…
- Нет, - покачала головой Тоня, улыбнувшись. – Забудь об этом.
Тоня и Ада Викентьевна попеременно дежурили у его постели, и он быстро шёл на поправку. Мама Андрея была категорически против, чтобы сын снова надевал форму, но переубедить его было просто невозможно.
- Это моя работа. И она мне нравится, - заявил он.